Чтение онлайн

Дальше нормальные слова были густо перемешаны со специфическими медицинскими терминами, да так, что у меня сложилось впечатление полной околесицы и бреда. Хотя, почерк у Санькиного учителя был на высоте. Буковка к буковке!

– Слушай, а чего ты тут не понимаешь? Вроде всё по-нашему. Ну, названия лекарские. Тебе-то они должны быть понятны!

– Дай!
– Саня выхватил у меня записи. Пролистнув несколько страниц, он плюхнул тетрадь передо мной и ткнул указательным пальцем.
– Вот! Вот это что?!

Я посмотрел. Протер глаза и посмотрел снова.

Да, это были буквы. Самые настоящие. Двухэтажные. Причем записанные сверху вниз. Ни на что не похожие. Я ни разу, нигде не встречал подобного написания, а значит что? Правильно. Наше дело труба, высокая, чадящая дымом.

– Я всю ночь пытался разобраться в этой галиматье, - с досадой выдохнул Саня.
– Для кого Баян это писал? Он же считал, что я разберусь, а я вот… Ничего не понимаю.

– А он точно писал для тебя?
– пришел мне в голову вопрос, который я тут же озвучил. И как всегда пожалел. Реакция была странной.

Саня уставился на меня, не мигая, как сова, которой внезапно повернули голову на затылок.

– А кому?
– почему-то шепотом спросил он, причем с такой надеждой, словно я стопроцентно знал ответ. Ага, нашел знающего. Я пожал плечами. И вспомнил об одном умнике, который за свои двести с небольшим мог где-нибудь подобное видеть. Если, конечно, это не какой-нибудь шифр. Тогда мы его точно шиш разгадаем.

Я взял тетрадку, вышел из комнаты и, прихрамывая, поковылял по винтовой лестнице вверх. Когда же под моими подошвами загремели металлические ступени, передернуло от нахлынувших воспоминаний. Вдруг почудилось, что я в королевской сокровищнице, подо мной содрогается витая лестница, и вот-вот я навернусь вниз, как тот бедняга-караульный. И упаду я на голову идущего за мной лекаря. Еле взял себя в руки, чтобы судорожно не ухватиться за поручни обеими руками.

Наверху, посередине большой застекленной площадки, возле опорной стойки громадного фонаря стоял дракон. И с упоением крутил похожую на штурвал круглую штуковину, умудряясь при этом внимательно слушать Серго. А тот, млея от осознания того, что его лекция по обслуживанию данного механизма нашла свою благодарную публику, вещал аки солист в оратории1:

– …таким образом, механическая передача, преобразующая вращательное движение ведущей шестерни в поступательное движение рейки, функции которой, в данном случае, выполняет металлический круг, называется «кремальера».

Мне вдруг стало до жути интересно, где он таких слов-то понабрался? Простой смотритель маяка, ага.

Огромный фонарь, повинуясь вращению колеса, плавно поворачивался вокруг себя и сверкал полукруглыми зеркалами. Стекла здесь было-о!.. Такое количество линз и зеркал, их чистота восхитили даже меня, видевшего в стекольной мастерской целый склад этого дорогого материала. А кристалл в центре конструкции вообще был размером с мой кулак, и его с уверенностью можно было назвать «чудо света». Света в прямом смысле. Именно он был тем самым артефактом, который при наступлении темноты начинал светиться самостоятельно. Я так увлекся разглядыванием фонаря, что забыл, зачем меня сюда принесло. Хорошо Саня сзади кашлянул.

– Э… Алабар, можно тебя отвлечь от этого в высшей степени познавательного занятия? Ненадолго.

Дракон нехотя отпустил колесо.

– Что за язык?
– сунул я ему под нос тетрадь.

Он в недоумении пожал плечами.

– Шушальский.

– Что-о?!
– этот вопрос мы с Саней задали одновременно. Даже переглянулись. Да не может того быть! Мы же оба в Академии учились. Там всех адептов гоняли по шушальскому! Другое дело, что после экзаменов все его срочно забывали, уж больно заковыристый. Но ведь грамматика у этого языка совершенно другая! Что-то Алабар путает.

– Ну, да. Шушальский, - вдруг влез в разговор Серго, по-птичьи заглядывая в записи.
– Вы же в Академии должны были его учить. Или я что-то не понимаю?

Это я не понимаю! Или чего-то не знаю. Вместе с лекарем, кстати. С каких крысиных ушей эти двое решили, что шушальский выглядит именно так. И ладно бы дракон, Серго тут с какого боку?

Видя наше с лекарем удивление, смотритель маяка смутился.

– Я ж монах. В смысле, бывший. Санька, ты-то должен помнить, я тебе рассказывал.

– Ты не рассказывал, чем занимался в своем монастыре! Да я вообще думал ты неграмотный! И потом, за знание языка я получил высший бал! Это совсем не тот…

– Погоди, не кипятись. Монахи грамотные. В смысле, первое, чему там учат, это языкам. А у шушальского даже не две, а три грамматики. Та, что в твоей тетрадке самая новая. И самая простая.

Я смотрел на смотрителя маяка и вспомнился мне разговор с другим «дедушкой». С контрабандистом Жаеном. И на языке, как репей завертелся вопрос, который я просто не мог не озвучить.

– А зачем, Серго? Зачем монахам знать несколько языков?
– я огляделся по сторонам.
– Зачем монахам знать, как устроен, например, механизм поворота маячного фонаря? Зачем они изучают алхимию? Зачем в монастырях такие порядки, какие больше подходят условиям военного гарнизона? Неужели, только для того, чтобы обращаться с молитвами к Небесам по десять раз на дню? Как по мне, так Небу вообще не нужны слова. Оно и без слов нас понимает.

Серго посмотрел на меня внимательно и вдруг задал странный вопрос:

– Ты тоже лэр? Как Санька.

– Месяц назад им стал. А что?

– А-а, бастард, - проницательно заметил Серго.
– Видишь ли, в монахи уходят не от горячей веры в Небеса. От нее тоже бывает, но чаще от нищеты и безысходности. Не все рождаются способными держать в руках меч. Слабых да больных больше. Им тоже хочется жить. А если у слабого тела светлая голова и талант? А этот талант ни драться, ни воровать не может, что остаётся? Вот и идут бедные, слабые, но умные туда, где есть возможность не помереть с голоду, да еще и знания получить. Или наукой заняться. Монастырская казна богата и на роскошь не тратится. А на счет армейских порядков… Так как по-другому? Все ж парни. Да молодые. Порядок должен быть. И подчинение старшим. Иначе хаос начнется.

– Это понятно. Но для бедных и умных есть приюты, где и грамоте учат и лечат даже, бывает. Религия-то тут причем?

Серго прищурился и выдал совсем уж крамольное:

– Тут такое дело, парень. Религия это власть. Это просто тихий, скрытый способ управления людьми. Когда послушник приходит в монастырь, он учиться подчиняться этой власти. Становясь выше он учиться подчинять. Не мечом и золотом, а словом и воздушными замками.

– А ты? Тебе не понравилось управлять людьми?

Смотритель заморгал, не понимая, отчего это его на откровение пробило. Ну не знал он, что я эмпат и иногда очень сильно хочу, чтобы люди были со мной откровенны. Вот как сейчас. А я понял, почему Серго монах бывший. Да его за такие речи метлой из храма гнать надо! Что, по-видимому, и произошло.