Чтение онлайн

Серго ошеломленно открыл рот, а Саня моментально сориентировался и возможности подначить бывшего монаха не упустил:

– Что Серго, уели тебя?
– видимо, лекарю и раньше приходилось выслушивать монашеские нравоучения.
– Это тебе не прихожане, которые вроде как обязаны трепетно внимать вашему брату, верить вам и соглашаться со всяким вашим бредом только потому, что на вас ряса напялена.

– Уж ты-то мне никогда не внимал, - смущенно буркнул смотритель.

Что ему там Саня ответил и какой там между ними завязался спор, я слушать не стал – я снова уткнулся в рисунок, пытаясь хоть за что-нибудь зацепиться. Не найдя ничего необычного в картинке «миленького дракончика», уже закрывал тетрадь, как взгляд наткнулся на помятый уголок листа. Там чернел отпечаток пальца – видимо рисовальщик испачкался и неаккуратно нажал на бумагу. Безотчетно я потер грязный след и… отдернул руку. Показалось, я обо что-то… порезался. Ох, ты ж! Не показалось. Даже кровь выступила. Что за?..

Саня как истинный лекарь почувствовал кровь – вот только про акул не надо! – и тут же сунулся посмотреть.

– Это ты как?
– удивился он.

Я пожал плечами, показал на уголок и сунул палец в рот.

И это великовозрастное дитятко оказалось ничем не лучше меня. Оно тут же поковыряло отпечаток и тоже порезалось. Но в отличие от меня еще и зашипело.

Зато, через миг нам всем стало не до разговоров.

5

Присевший было, Серго вскочил и попятился, с грохотом опрокинув табурет. Саня слегка побледнел, а я… наверно, примерз к табурету. Что делал Алабар, не знаю, не до него было.

Черные линии на картинке слабо засветились.

Подернулись алым, как раскаленные угли. Сильнее и сильнее разгораясь, замерцали золотистым светом, а к нам в комнату словно натекли сумерки, и вокруг сгустилась темнота. Только рисунок дракончика светился красными искрами на столе. Он медленно разгорался всё ярче и ярче, и вдруг вспыхнул, оторвался от листа, плавно подлетел вверх и завис над поверхностью стола переливаясь тёмно-золотым контуром. И увеличился почти втрое!

Это было так завораживающе красиво, что мы замерли, боясь вздохнуть.

Ярко пылающий рисунок начал вращаться. Он заиграл разноцветными огненными сполохами, и вдруг распался-расслоился, один под одним, на несколько силуэтов, меняя очертания линий и превращаясь в странную конструкцию, похожую на невиданный кристалл с тонким светящимся каркасом и причудливыми знаками по вершинам.

Где-то сбоку я услышал шорох и осторожно скосил глаза.

Саня, чуть не скинув на пол все свои записи, схватил карандаш и лихорадочно черкал набросок конструкции на чистом листе. Пальцы у него дрожали, на лбу проступили капельки пота, он как будто боялся оторвать взгляд от огненного кристалла! А тот медленно и торжественно вращался в воздухе, словно хвастаясь перед нами невероятной, потрясающей гармонией своих граней.

Через несколько ударов сердца, «кристалл» распался. На тысячи искр! И… снова собрался! В другой! Еще сложней и удивительней! И снова закружился в беззвучном танце. Следом за ним, настал черёд третьего, четвертого, пятого…

Я сбился со счета, а Саня как сумасшедший рисовал и рисовал на подобранных с пола листах, на бумажных огрызках, прямо на записях во второй тетради, и уже тяжело дышал от напряжения.

Не знаю, сколько прошло времени, пока мы затаив дыхание и боясь пошевелиться, наблюдали за диковинной игрой огненных линий, но, наконец, они неспешно погасли, растаяв в темноте.

Последний лист записей Баяна был чист.

Вот, что хотите говорите, но если это была иллюзия, то настолько потрясающая, что мы еще некоторое время сидели тихо, как мыши. И не шуршали.

Только через время я заметил стоявших в дверях двух индивидуумов, которые как и мы, не шевелились. И если на Машкином лице был написан благоговейный трепет, то хануровская мордочка, хозяин которой пристроился на Машкином плече, трепета не выражала совсем. Она демонстрировала бесконечное терпение и недоумение всякой человеческой ерундой.

– Это что тут такое было?
– шепотом спросил Машка.

Мы промолчали.

1

– Здравствуй Дахар.

Главный Лирийский Лекарь, заведующий всеми богадельнями и кладбищами, магистр, член Палаты магов, в простом домотканом платье, переднике и скромном чепчике, более приличествующем гувернантке, с корзиной в руках, стояла возле торгового прилавка и с профессиональным интересом рассматривала «товар». Ее нисколько не смущал резкий трупный запах и неприглядный вид выставленного на полках «ассортимента».

Кривенький карлик выйдя из подсобки и разглядев в полумраке помещения посетительницу, всплеснул руками и подобострастно произнес:

– О! Ваше сиятельство! Что привело в мою скромную обитель столь высокопоставленную особу?

– Перестань, пожалуйста. Не нужно ерничать. Это не я сожгла мосты и отказалась от прошлого. Но в отличие от тебя, я ничего забывать не намерена. И виноватой себя не считаю.

Муфалим выпрямился как мог, и очень сдержанно спросил:

– Чем обязан?

Женщина нахмурилась и обвела взглядом тёмный, будто закопченный потолок.

– Да, ты и раньше был упрям, а на старости лет сделался просто невыносим. Тебя не смущает мой маскарад?

Архимаг чуть помедлил с ответом, сцепил руки за спиной - как не трудно далось ему это движение - и со всем равнодушием сказал:

– Вы, сударыня, вольны делать всё, что вам заблагорассудится.

– Несносен! Упрям!.. И умён, - вздохнула она.
– Калин рвет и мечет. Служба Порядка до сих пор стоит на ушах, разыскивая грабителей его сокровищницы. Меня он… скажем так: попросил найти лекаря, у которого эти трое могли оставить раненого подельника.

Муфалим продолжал стоять молча, рассматривая полы под ногами ларэссы.

– У меня сложилось впечатление, что король кое-что не договаривает, и его персональные агенты отлично знают, кого искать. Я бы и пальцем не пошевелила, но, по моему глубокому убеждению, здесь замешан наш прославленный ректор. А после его цепких ручек от человека, как правило, не остается почти ничего. Тебе ли не знать.

Карлик дернул щекой.

– Уважаемая ларэсса. Все это конечно, познавательно, но какое отношение…

– Я знаю, что ты оказываешь услуги людям очень специфического ремесла.

– Повторяю, всё это…

– Если кто и может вытащить из-за грани того, кто побывал в лапках Кадаша, то только ты. А судя по подготовке этих парней, по тому, что они сотворили, они могли прийти только к тебе. Я чувствую! Возможно, тебе очень хорошо заплатили. Но я тебя умоляю, Дахар. Избавься от такого пациента, просто заклинаю! От тебя не останется ничего, если Калин прознает. А его ищейки рано или поздно на тебя выйдут.