Чтение онлайн

– Э-э… Сань, вам помочь что ли? С переводом?
– он растерянно пытался уйти от ответа.

– Конечно!
– воскликнул Саня.
– Спрашивает он. Вдруг здесь то, что многие жизни может спасти?!

Бывший монах тяжело вздохнул.

– … или убить. У монеты две стороны.

4

Весь день до самого вечера Саня, Серго и я переводили записи Баяна.

Прервались только на обед. И то, если б не Машка, мы и обошлись бы. Но вернувшийся с хануром на плече оборотень деловито полез по кастрюлям, открыл крышку на сковороде, разочарованно фыркнул, и демонстративно громко начал растапливать печурку. Кончилось это тем, что мы всей кучей помогали нетерпеливому кошаку: подносили, уносили, чистили и шинковали, и даже спускались за припасами в глубокий скальный подвал, где было просто зверски холодно. Так оборотень решил показать свою высокую квалификацию в деле приготовления еды. Показал. Припахал всех. Даже Пончика, заставив пушистого притащить в зубах укатившуюся под стол картофелину. И обед, конечно, удался. Особенно если учесть дельные советы Серго.

После обеда мы вновь сели за перевод. Бывший монах переводил, диктовал, а Саня записывал. Не сказать, что «переводчику» было легко, все-таки шушальские тексты он видел давно. Некоторые слова ставили его в тупик, он замолкал, пытался угадать по слогам или смыслу, но Саня, как правило, махал рукой – мол, дальше, я всё понял – и дело продвигалось быстро.

В первой тетради, довольно тонкой, были в основном рецепты, и ее перевод сопровождалась возгласами: «дальше, это я знаю!», «это тоже», «это он при мне делал», «отсюда помедленнее». Зато над второй пришлось повозиться.

А я, слушая «перевод» и понимая с третьего на десятое в медицинской галиматье, всё никак не мог взять в толк, откуда Баян, лекарь-простолюдин из глубинки, мог знать шушальский – этот, в сущности, выдуманный язык? Ведь народа, который на нем говорил, в истории Дара, не существовало. Но, оказывается, систем письменностей к нему придумали аж целых три.

Учитель Сани, оказался хитрецом еще тем! Он не просто наблюдал за пациентами и лечил их, но и незаметно экспериментировал. То какими-то заковыристыми отварами состав крови поменяет; то кости вытянет, если перелом тяжелый; а то и свиной хрящ в колено вставит, если человек без хряща калекой ходит. Короче, опыты втихаря проводил и выводы записывал. И рисовал. Плохо, криво, пропорций не соблюдал, но старался прорисовать всё тщательно, а потому рисунки получились понятными даже мне. Да, я тоже смотрел записи. Правда, видел там, в основном, «сушеный инжир», но ведь интересно же!

Баян, судя по всему, был не просто лекарем. Он был лекарем… «бытовиком». Что это значит? Как бы так на пальцах… Ну, вот, если простой «бытовик» может из апельсина сделать редьку, то «бытовик-лекарь», может переделать, скажем, кошачий нос в… ну, так, чтобы кошка нюхала как мышка. К слову сказать, Баян врачевал не только людей, но и всякую скотину, и вовсе не считал это ниже своего достоинства. Ага, я тоже был в шоке – я даже предположить не мог, что такие маги существуют! Что подобные «превращения» вообще возможны. Я решил, что просто ничего не понимаю, а потому сидел и помалкивал, разглядывая картинки и хихикая, когда Серго на полном серьезе продиктовал мудреный способ очищения картофельной браги, а Саня не задумываясь это записал. Честное слово, в записях было столько всяких шуточек, что я со счета сбился! Но эти двое, настолько прониклись ответственностью за взятое на себя дело, что на шутки не реагировали совершенно и с глубокомысленным видом продолжали работу.

Я слушал, терпеливо ждал, пока перевернется последняя страница, честно старался понять смысл сказанного и пытался ответить на вопрос: «а что же в этих тетрадях такого ценного?». Не получалось. Саня, скорее всего, тоже силился ответить на этот же вопрос, но, судя по его разочарованной физии, ответа не находил и он.

Наконец, последняя страница была перевернута…

Серго державший в руках записи, вздрогнул и тетрадка выпала из его ладоней. Она с громким шмяком упала на столешницу, а я от неожиданности икнул. Саня оторвался от своих каракулей и, взглянув на последнюю страницу, расширил глаза.

Там была нарисована… рожа!

Рыло!

Я бы, конечно, мог сравнить его с крысиным хвостом, с ушами, лапами и… всем остальным – очень, кстати говоря, хотелось. Но не похоже. Совсем не похоже. Куда интереснее! Я бы даже сказал, загадочнее. В смысле, страхолюднее.

– А… это что?
– Саня тупил сегодня конкретно. Не выспался, должно быть.

– Это харя!
– Серго озвучил ситуацию.
– Помесь козла с гадюкой.

Саня согласился:

– Ага.

Помолчали.

– А почему учитель это… нарисовал?

Н-да... Странные шуточки у Баяна.

За дверью раздались тяжелые шаги, кто-то поднялся по лестнице, отворил дверь, и в круглую комнату бодро протопал уставший, но довольный Алабар. Еще бы ему не быть довольным. Считай, полдня торчал на берегу, купался, загорал, ничего не делал, а я ему завидовал. Здесь, как ни крути, курорт все-таки… Небо, море, солнце, пляж, красивые девушки… Ладно, обойдемся без девушек… А я тут сижу и непонятно чем занимаюсь.

Солнышко уже начало скатываться за Росские горы, над морем заметно похолодало, освежающий ветерок бесцеремонно задувал в открытое окно, и Серго спохватившись, пошел закрывать створки.

– О, дракончик!
– Алабар мимоходом взглянул на рисунок и, уцепив ковшик на деревянном ведре, зачерпнул воды.
– Миленькая девочка. Кто рисовал?

Если и можно было открыть рот шире, то у Серго бы не получилось. У Сани, кстати тоже. О себе я скромно промолчу, но мы все трое так удивленно выставились на дракона, что тот поёжился.

– Вы чего?

А я понял, что эту рож… «девочку» рисовал не Баян. С его специфическим художественным талантом даже такое не получится! Тогда кто? И для чего?

Подтянул к себе тетрадь с рисунком, присмотрелся внимательнее. Потрогал черные линии. Тушь. Черная. Нарисовано тонкой кистью, а не пером, как кажется на первый взгляд. Линии плавные и точные. Рисовальщик не использовал набросок, а наносил тушь сразу, без подготовки. Значит, либо тысячу раз это делал, либо у него твердая рука и отличный глазомер. А у кого руки «твердые» и глаза… хорошо видят? Девочка, говоришь?

– Алабар, а почему ты решил, что это именно дракон и именно девочка?
– Серго даже не пытался скрыть удивление.
– Ты серьезно считаешь, что драконы на Даре водились?

Кажется, надо спасать ситуацию. И чем быстрее, тем лучше, а то этот перепончатый ушами хлопает.

– Еще бы ему не считать, - я постарался сказать это как можно ехиднее.
– Он же у нас в Академии всю библиотеку перерыл! Он все сказочки об этих ящерицах знает наизусть. Он у нас фанат!

Про ящериц я специально брякнул. Потому как надо этого белобрысого умника в себя приводить. А то расслабился! Совсем не думает, когда что-то болтает.

Алабар запыхтел, Саня поперхнулся, а Серго тут же выдал экспромт в стиле провозглашения непреложной истины:

– Алабар! Нельзя путать реальность и вымысел. Нельзя верить в вымысел, только потому, что не знаешь реальности. Знания, вот главная вера мудрого человека. И именно недостаток знаний порождает безграмотную химеру под именем «фанатизм». Запомни, мальчик! Драконов на Даре никогда не было, нет, а, значит, и не будет!
– и палец вверх поднял. Для убедительности.

Саня сдавленно хрюкнул за моей спиной.

Дракон стоял пунцовый, как вареный омар, но внезапно возразил:

– Вы непоследовательны, Серго. Вы точно знаете, что драконы это сказка? Или вы уверены, без доказательств? Не кажется ли вам, что вы противоречите сами себе? Вы утверждаете, что главное не вера, а знания. И тут же призываете поверить вам на слово.