Чтение онлайн

Я развернул её, бегло пробежав глазами по тексту.

Ну что сказать… Когда-то я нагнал панику и ляпнул, что создателя пороха стоило бы найти и прикопать где-нибудь в глухом лесу. И, судя по всему, мои слова попали на весьма благодатную почву. Но проблема была в другом. Создателем оказался не пони, не зебра и даже не пёс. Создателем пороха была эта вот «неведома зверушка», что с грехом пополам могла что-то промямлить на псовьем наречии и лопотала на своём… «человечьем».

Я медленно перевёл взгляд на этот «привет с Земли», оценивающе осмотрел его с ног до головы. Меня, видимо, знатно скривило, потому что инквизиторы тут же поспешили меня заверить:

— От вшей, блох и прочих глистов мы её уже обработали. И вообще, она смирная и никого не покусала.

— Не покусала… — я хмыкнул, вновь глянув на человека, который, судя по всему, уже жалел, что вообще вылез из-под тряпья.

Что ж, вот и новый виток событий. И чем дальше, тем интереснее. Вся эта ситуация казалась мне до смешного надуманной, если бы не одно «но».

По легенде, Грей — то бишь я — побывал в плену у живодёров и пониедов, у людей. А значит, логично, что я мог знать язык этого неизвестного ранее вида. Именно поэтому принцесса и повесила вопрос с землянкой на меня.

Сперва меня удивило, почему эту девицу вообще не убили на месте, а тащили через все княжества псов, но разгадка оказалась банальной. Похищение изобретателя пороха — это, в отличие от убийства, вполне логичный поступок с точки зрения псов-исполнителей. Отобрать, перепродать — для них это норма жизни. А вот прикончить какую-то непонятную зверушку по заказу соседнего государства? Это вопросы вызывает.

Вот чтобы лишней информации не давать, похищение и заказали. Чисто, удобно, никаких следов. Заодно это ещё и метод контроля: ибо как потом докажешь, что выполнил задачу, а не просто пропил все деньги с дружками в пивнушке? А так мы похищенную допросим и сами убедимся.

В общем, обоснуй со всех сторон. Всё логично. Всё продумано. Вот только один вопрос оставался открытым:

— И что мне с ней теперь делать? — пробормотал я себе под нос, глядя на человеческую девушку, которая, судя по её взгляду, задавалась тем же вопросом. Видимо её смущало что перед её камерой столпились лошадки и пялятся на неё с непонятными выражениями на мордах. Ещё и переговариваются, на своём, на конячьем.

Пока я задумчиво пялился на «груз», этот самый «груз» вдруг принялся мелодично подвывать.

— Что это с ней? — спросил я для проформы, особо не надеясь на внятный ответ.

Но, к моему удивлению, инквизитор ответил сразу и вполне уверенно:

— Это на псовьем. Жрать просит.

Я приподнял бровь.

— А чем вы её тут кормите?

В воздухе витал слабый травянистый запах, и я, втянув его ноздрями, догадался:

— Это ведь люцерной пахнет, я не ошибаюсь?

— Так пока ещё ничем не кормили, — честно признался пони. — Как получили её вчера вечером, сразу санобработку затеяли, а затем она заснула и всё. А запах да, это каша, сегодня на обед.

Я поморщился.

— Если я правильно помню, эта каша её если и не убьёт, то камеру она вам задрыщет.

— Но что же делать? — заволновались лошадки. — Морить голодом — это не по-понячьи.

Я покосился на человека. Теперь, когда я знал, что здесь не просто бессловесный «груз», а вполне себе разумное существо, было бы странно оставить её без еды. Не по-понячьи, как правильно сказали инквизиторы.

— Пожалуй, я схожу до кантины, возьму еды на вынос, — принял я решение. — А пока можете дать ей попить. Обычную воду или ромашковый чай.

Лошадки закивали, а я, чувствуя, что этот день с каждым часом становится всё интереснее, развернулся и направился на поиски нормальной еды для человека. К счастью, мне было достаточно сказать владелице ближайшего заведения, что нужна еда для разумного существа с непереносимостью некоторых наших классических ингредиентов, как заинтригованные лошадки тут же затащили меня на кухню. И началось.

Поварихи с горящими глазами спорили, выдвигали идеи, проверяли продукты, а я чувствовал себя то ли дегустатором, то ли участником кулинарного эксперимента. Но, надо признать, в итоге нам удалось организовать вполне безопасный для человеческого организма перекус.

Меня только яичница с рыбой в сомнение ввела, остальные-то блюда были вполне себе похожими на земные. Но яйца с рыбой… Довольно неожиданное сочетание.

На Земле я такого вроде бы не встречал… Хотя, кто знает? Может, и существовало, просто как-то не попадалось на глаза. Но одно дело — рыба, и совсем другое — смешивать её с жареными яйцами.

Ладно, не мне судить.

Подхватив корзинку со снедью, я бодро зашагал обратно к инквизиторам, уже без лишних формальностей направляясь к нужной камере. По моему жесту решётку отперли, и я вошёл внутрь, стараясь выглядеть если не дружелюбно, то хотя бы не слишком пугающе.

Камера была рассчитана на пони, так что я без особых проблем устроился поудобнее и поставил корзинку перед собой.

Девица смотрела на меня с непониманием. Ну а я снял с корзинки крышку и медленно подтолкнул её к ней.

Девица — а это была именно девица, а не женщина средних лет, как мне показалось сначала из-за её измождённого вида и некоторой потасканности — снова принялась что-то завывать.

Но на этот раз я уже не вслушивался.

За последние пару минут, пока стоял перед камерой и не входил, я успел наслушаться её ремарок на английском и больше не питал особого пиетета перед собеседницей.

Знаете, доброта и всепрощение как-то резко улетучиваются, когда кто-то, глядя на тебя, рассуждает о величине твоего мужского достоинства и приходит к выводу:

— Видали и побольше, авось этот не порвёт.

Впрочем, дальнейшие её размышления меня слегка угомонили.

Псовия, мягко говоря, не располагала к вежливому обращению со скотом, а для тамошних пёселей, человек — функциональный аналог барашка. И они не церемонились с ней так же, как и с другими «скотами». Об этом говорили и её спокойные, даже отстранённые мысли о зоофилии, и отсутствие пары пальцев на левой руке. Судя по всему откусили за недостаточное рвение при подчинении.

Я вздохнул. И вот с этим мне теперь разбираться? Но, раз надо, значит надо.

Я ухмыльнулся, изящно перекинув хвост через бок, и с самым что ни на есть благородным выражением морды произнёс:

— Если для вашего вида так важно совокупляться с собеседниками, то я, так и быть, готов выполнить этот элемент вашей дикарской культуры. Но, видит ветер, мне не хотелось бы, чтобы потом пошли слухи, словно я совокупляюсь с иными биологическими видами… Хотя, если ради разнообразия и новых впечатлений, то почему бы и нет.