Чтение онлайн

Так что, закинув в себя этот скромный набор радостей, мы вновь отправлялись проявлять коллективный героизм. Лошадиная солидарность в действии: кто-то расчищает завалы, кто-то вытаскивает из воды очередную неудачливую жертву стихии, кто-то пытается восстановить хоть какую-то инфраструктуру. Весь город — один сплошной муравейник, только вместо муравьёв — уставшие, промокшие до костей пони, которые уже забыли, каково это — быть сухими и сытыми.

И так почти неделю. Семь дней, слитых в один сплошной водянистый кошмар, где сменялись только лица и масштаб бедствий.

— Крупом своим серым чую, смыло нашу хатку, как есть смыло, — взгрустнул я под конец аврала, вдруг осознав, что спасаю дворец принцессы, а не свою личную фазенду. Где-то там, внизу по течению, среди обломков мостов и утопленных повозок, возможно, сейчас плывёт моя скромная обитель, гордо раскачиваясь на волнах, словно лодка без весел. Приятная мысль, нечего сказать.

— Фрейя, как думаешь, чёрная нас приютит, если что?

И не успела моя любимая открыть рот, как из-за груды коробок, словно черт из табакерки, выскочила та самая чёрная — Патина Игнис собственной персоной. Появилась она стремительно, грациозно, с тем самым взглядом, от которого у простых смертных обычно хвост становится чуть тяжелее от тревоги.

— А куда я от вас денусь, дорогие мои? — протянула она с той самой ленивой, хищной улыбкой, от которой непосвящённый мог и под себя сходить.

Принцесса приобняла Фрейю, чем вызвала у моей кобылки усталую улыбку, и уточнила:

— Так что там с домом? Мне ничего такого не докладывали. Насколько я знаю, только твоё водяное колесо смыло, но его на берег вытянули.

Я сглотнул. Колесо. Водяное. То есть не дом, не мастерская, не весь этот мой скромный, но уютный быт, а только колесо? Прямо чувствую, как тяжесть уходит с души… и оседает где-то в районе копыт.

— Ну, вот и первые потери, — протянул я философски, шлёпая по неглубокой, но сплошной луже. Вода, конечно, уходила, но не так быстро, как хотелось бы.

— Тут, видимо, всю страну чуть не смыло, — начала было Патина, но вдруг осеклась, прищурившись, словно разглядывая нечто невидимое. — Вот словно и без этой стихии проблем не было. Надеюсь, соседей потреплет не хуже, иначе беда.

Я поднял бровь.

— Ты это… Принцесса, ты сейчас как правительница переживаешь или как злопамятная кобыла?

Она ухмыльнулась.

— А почему одно должно мешать другому? Когда у соседей беда, первейшее дело — устроить налёт, — фыркнула Патина, блеснув глазами. — Плохо, если этот налёт будет против тебя самого.

Я только хмыкнул. Прямо слышу, как где-то вдалеке застонали какие-нибудь несчастные дипломаты, которым теперь придётся объяснять соседям, что это была не экспансия, а вынужденное перераспределение ресурсов в пользу нуждающихся.

— К счастью, — продолжила принцесса, задумчиво покачивая головой, — судя по листу ротации, на угрожаемых направлениях стоят самые устойчивые части. Так что если кто и попробует к нам сунуться, огребёт очень быстро.

— Страшно подумать, что с посевами… — пробормотала Фрейя, в голосе которой звучала та самая тихая, но отчаянная боль кобылки, осознающей масштаб будущего продовольственного кризиса.

— Даже если озимые погибли, попробуем яровые, — фыркнула Патина. — Но беда в другом — на этот год у нас был заложен двойной резерв.

— А на следующий? — полюбопытствовал я, прикидывая, что будет, если этот потоп повторится.

— А на следующий год попытка будет только одна, — вновь фыркнула принцесса и смерила меня задумчивым взглядом. — Либо отложим её ещё на год и посидим на диете от нашего великого предка.

Я поморщился. Склады это всегда хорошо, но если дворец так потрепало, то, что с остальными? Что с ангарами?

— Как мне отчитались после ревизии, склады в целом не пострадали, — продолжила Патина, словно прочитав мои мысли. — Так что запасов нам хватает. А ситуацию в полисах узнаем позже.

Вот это «позже» мне как-то не понравилось. Особенно в сочетании с тоном, каким это было сказано. Если у самой принцессы не все данные на копытах, значит, где-то ситуация может быть… мягко говоря, не самая радужная.

— Думаешь, после такого потопа всплывут косяки «на местах»? — уточнил я, искоса глядя на Патину.

Принцесса вновь попыталась фыркнунь, но лишь чихнула, раздраженно тряхнув головой.

— Я не думаю, я знаю, что всплывут. Вопрос только в том, насколько крупные будут косяки, и придётся ли мне подвешивать знакомых.

Слово «подвешивать» заставило меня прищуриться. О да, местное законодательство… Очень, скажем так, прямолинейное. Когда я был человеком, я мог бы предложить пару-тройку… десятков кандидатов на подобную «воспитательную меру», но, увы, своей личной чёрной кобылы у нас не нашлось.

— Ладно, основной ажиотаж сошёл, идёмте ко мне, поработаем с документами, — буркнула Патина и уверенно похлюпала по воде в сторону своей резиденции. Ну а мы, соответственно, похлюпали за ней.

— Долбаная вода, — пробормотал я, уже даже не пытаясь поджимать хвост. Какая разница, если он уже давно мокрый и волочится за мной, как верёвка с тряпьём? Хуже когда он прилипает к заднице. Впрочем, кобылки тоже от этого страдают.

Так и шли, пока не дошли до здания инквизиторов. И тут я встал как вкопанный.

— А человека из камеры выпустили? Или он всё ещё там? Кхм… плавает.

— Я не в курсе, — Патина слегка нахмурилась и свернула к зданию инквизиции.

Пройдя мимо входа, она, не колеблясь ни секунды, сунула морду в ближайшее окно-бойницу, которое едва торчало над водой, и принюхалась.

— Падалью не пахнет. Значит, всё-таки, не забыли.

— Ну и славно, — кивнул я, задумчиво глядя на серую воду у копыт. — Не хотелось бы так по-глупому лишиться такого интересного источника информации.

— Думаешь, у нас сейчас есть время искать место её перемещения в наш мир? — прищурилась Патина, явно взвешивая, стоит ли заморачиваться этим вопросом прямо сейчас.

Я лишь вздохнул.

— Тот, кто думает только о сегодняшнем дне, обычно не доживает до завтрашнего.

Банально? Да. Но от этого не менее верно.

— Тут не поспоришь, — буркнула принцесса, и мы продолжили наш путь.

Шли молча. Тихо чавкала вода, где-то впереди бухала упавшая крыша, а вдалеке раздавался зычный голос какого-то пони, пытающегося докричаться до подчинённых.