Чтение онлайн

Пройдя ещё метров пятьсот, мы, наконец, достигли нужного здания. Внутри суетились немногочисленные пони, пытаясь привести всё в порядок.

— Каждый раз, когда сталкиваюсь с чем-то нехорошим, поражаюсь прозорливости дедушки, — неожиданно произнесла Патина и провела копытом по стене. В голосе её звучала… нежность?

Я слегка удивлённо навострил уши.

— Вот сейчас смотрю на свою резиденцию и понимаю, что держать красивости на первом этаже — это и в самом деле глупость, — продолжила она. — А так… пол проверят, стены подкрасят, и секретари вновь смогут продолжить свою работу.

И правда. Всё выглядело потрёпано, но не безнадёжно. В отличие от многих домов города, резиденция выдержала удар стихии если и не на пять, то на четыре с плюсом.

— Ты часто деда вспоминаешь… Как старика хоть звали?

Патина резко повернула голову и смерила меня взглядом, в котором читалось неверие и лёгкое возмущение.

— Я всегда поражалась, насколько ты безразличен к окружающим. Но вот то, что ты не знаешь родословную кобылки из собственного табуна — это уже оторопь вызывает.

— Как ты знаешь, я и своих не очень-то помню.

— Её дед это Отец всех пони, — ответила Фрейя, вместо принцессы. — Её дед — это Ынь По.

Я моргнул.

— Оу!

Так-так. То есть вот прямой потомок мифического спасителя, великого и могучего, стоит передо мной и даже ухом не ведёт?

Вот же жизнь…

— Не делайте из меня чудовище, — деланно обиделся я, всплеснув копытами. — Лучше скажите, чем мы будем заниматься? Понятие «работа с бумагами» — оно ведь очень растяжимое.

Патина посмотрела на меня с тяжким, вселенским утомлением во взгляде, но всё же снизошла:

— Мы будем считать жалование.

— О-о-о… — протянул я, предчувствуя долгий и мучительный вечер.

— Раз секретари заняты другими делами, эту задачу нам придётся взять на себя, — продолжила чёрная кобыла, явно не испытывая энтузиазма.

— Но разве его не считают на местах? — удивился я. — Я думал, ты просто выделяешь финансы, а дальше они сами их раздают. Ну, а инквизиция и выездные проверки следят, чтобы никто не тянул копыта в казну безнаказанно.

— Вот этим мы и будем заниматься, — покивала Патина, в голосе которой уже прорезались нотки усталости. Открыв очередную дверь она продолжила: — Двадцать постоянных полков, десять полков резерва, плюс специальные роты, плюс флот береговой стражи.

Я аж уши прижал.

— А не проще навесить эту функцию на штаб? — не унимался я, надеясь, что, может быть, чудо свершится, и мне не придётся разбираться с кипами документов.

На этот раз первой не выдержала Фрейя. Она закатила глаза, сделала глубокий вдох и ругнулась. Наверное, впервые на моей памяти.

— Милейшая Фрейя права, Грей, — устало протянула Патина, приложив копыто к глазам. — Мы и есть штаб.

=*=

С местной бухгалтерией мне неожиданно помогла пиратская нейросеть. Штука эта оказалась крайне полезная, особенно когда не хочешь ковыряться в ведомостях и реестрах вручную… кхм… в копытную. Хотя, о чем это я? Какой там «вручную», если тут калькуляторов и экселя отродясь не было? Весь местный вычислительный прогресс — это счеты, да карандаш с бумагой. Автоматизация, говорите? Ага, мечтайте. Добро пожаловать в античность с магией, где бухгалтерия — это искусство, а не рутина.

Черная кобыла, принцесса Патина Игнис, сначала подозрительно фыркала, проверяя каждый второй расчет, потом — каждый пятый, а потом махнула копытом на все это дело, решив, что если итоговая цифра сходится с ожидаемой, значит, я, вероятно, умею считать. Или, по крайней мере, очень удачливый. Впрочем, наблюдать за ее настороженностью было даже забавно — недоверие как стиль жизни.

С другой же стороны… Допустим, она бы не была недоверчивой. И что? И, скорее всего, до своих лет она бы не дожила. Тут и без выжженных магией аристократов хватает коняшек себе на уме. Я не говорю, что их много, но как говорили подвыпившие инквизиторы, не было ещё ни одного года, без «притопленной» или «подвешенной» лошадки. Постоянно кто-нибудь да оступался.

Пока я строил из себя 1С с копытами, Фрейя времени даром тоже не теряла, но, как и следовало ожидать, вскоре ей пришлось вернуться к своей основной профессии. Как я и опасался, избыток воды грязной и нехватка воды чистой привели к тому, что кое-кто хлебнул из-под копыт. И я не могу их винить, так как иной раз сам себя ловил на подобной мысли.

После того как мы разобрались с жалованием войск, Патина, видимо, решила, что усталость — это не про неё, и взялась за новую задачу. А именно — за систематизацию сообщений о потерях и разрушениях. В общем, занятие из разряда «развлечение для самых стойких». Она честно старалась, держалась, хмурила брови, фыркала, даже что-то бурчала себе под нос, пока в какой-то момент не потянулась через весь стол за свежим пером… и просто вырубилась. Я даже не сразу понял, что произошло — ну, мало ли, может, новая поза для письма? Но нет, Патина уже сладко сопела, уткнувшись мордой в разложенные свитки, а чернильница подозрительно накренилась в сторону её щеки.

Вздохнув, я прошелся по помещению, нашел что-то отдаленно напоминающее чехол (сухой, что уже удача) и вернулся, чтобы накинуть его на принцессу. Забавно, но как только пафосный ореол «грозной властительницы» исчез, передо мной оказалась просто уставшая кобыла. Самая обычная. Да ещё и копытцами во сне забавно подергивала, словно куда-то скакала в своих грёзах.

Но мир не замер вместе с ней. Посетители продолжали приходить. Вереница поняшек, загруженных отчетами, рапортами, прошениями, тянулась к столу, как будто никто и не заметил, что их правительница сладко спит, обнимаясь с чернильницей.

Я принимал документы без зазрения совести — бюрократия не прощает остановок. Но вот просьбы, которые начинали выкатывать особо предприимчивые лошадки — это дело уже такое себе. Я бы даже сказал — подрасстрельное. Некоторые вообще решили, что раз я тут сижу, то и решать могу не хуже принцессы. Шепотом, но с явной надеждой, они пытались протолкнуть свои хотелки. Но нет. Я, конечно, могу многое, но права командовать от имени черной кобылы у меня, всё-таки, нет. Да и желания, если честно, тоже.

Прикинув копыто к носу, и глубокомысленно нахмурив брови (а как иначе, если собираешься вершить мини-революцию в местной бюрократии?), я решил распутать этот гордиев узел одним махом.

Выбрав стену посвободнее, смахнул с неё всякие декоративные излишества (прости, местный дизайнер) и принялся методично крепить листки с запросами. Имя, фамилия — если есть, суть обращения, дата и время — чтобы никто не верещал потом про: «я раньше пришёл». Ну и, понятное дело, крепил не без системы, а по сетке: важно — срочно.