Чтение онлайн

Я чуть прищурился.

— Напишут, что ты великий стратег, проложивший дорогу к звёздам.

Кобылка отвлеклась от своих мыслей и вскинула на меня удивлённый взгляд.

— Что? К звёздам?

— К ним самым, — подтвердил я, слегка улыбнувшись. И, как нельзя кстати, вставил цитату Циолковского: — Наш родной мир — это колыбель. Но нельзя же всю жизнь прожить в колыбели?

Принцесса посмотрела на меня задумчиво, явно прокручивая эту мысль в голове. В её глазах промелькнул слабый огонёк интереса — может, даже надежды.

— Считаешь, что надо захватить один из миров за порталом? — прищурилась принцесса, изучающе глядя на меня.

— Типун тебе на язык, родная, — я даже поёжился от такого поворота. — Столько геморроя, и всё ради чего? Вселенная слишком велика, чтобы размениваться на ношеные подковы.

— Ну, ты сказал… ношеные подковы, — фыркнула принцесса, но в голосе слышалось скорее одобрение.

Фрейя же хитро сузила глаза, чуть толкнув принцессу в бок.

— Ты лучше скажи, чего такая напряжённая? Случилось что?

— И почему ты, вдруг, вспомнила про исторические хроники? — поддержал я вопрос, чувствуя, что здесь кроется что-то куда более серьёзное, чем просто философские размышления.

Принцесса помедлила. Было видно, что ей не особо хочется обсуждать это. Но, спустя мгновение, она, похоже, приняла для себя какое-то решение и ответила сухо, без намёка на шутку:

— Я сделала так, что у Псовии и Зебрии появилась общая граница, с хорошей дорогой. Теперь они смогут контактировать без особого труда.

Я заморгал, не сразу осознавая смысл сказанного.

— Э… Но зачем? А если они всем скопом навалятся? — у меня даже шерсть на загривке встала дыбом от такой перспективы.

— Мы вывозим запасы от границы и повторно накладываем магическую печать на всех пони, — спокойно ответила принцесса. — Если у псов появятся проблемы, они не смогут решить их за наш счёт.

— Но зебры… — начал я, предчувствуя неладное.

— Да, псы подначат зебр на нападение, это самоочевидно, — кивнула она. — Но когда у псов кончится еда, жрать они будут зебр, а не нас.

— Но ведь многие зебры погибнут… — Фрейя опустила уши, в её голосе звучало искреннее расстройство.

Принцесса тяжело вздохнула и посмотрела на неё почти с сочувствием.

— Мы сможем кормиться с запасов два года. Если впроголодь, то пять лет. Но мне нечем кормить зебр, даже если они сдадутся без боя.

Слова повисли в воздухе, оставляя тяжёлое послевкусие. Я лишь покачал головой. Политика… холодная, расчётливая и беспощадная штука.

— А почему бы тебе не заключить с псами тайный пакт о ненападении? — улыбнулся. — Сделай вид, что спать не можешь, мечтаешь прибрать к копытам часть Зебрии и развешать их правителей на ближайших деревьях.

— Ну… так-то… их и в самом деле надо развешать, — пробурчала черная кобыла задумчивым тоном. — Подлость… но псы верят только в неё. Думаю, это может даже сработать.

=*=

Второе путешествие по иным мирам выдалось не просто занимательным — оно оказалось чертовски плодотворным. Наш Джим-ковбой наконец-то утряс все свои вопросы с наследством, а заодно успел обзавестись пусть и скромной, но уже своей халупой и необходимым минимум хозяйства. В общем, агент обживался, как порядочный человек… ну, или кто он там теперь.

Я же, с довольной улыбкой, аккуратно пролистывал полученные томики, наслаждаясь каждой страницей, каждым буквой.

— Моя прелесть, — пробормотал я, чувствуя себя истинным коллекционером редкостей.

Наш агент в девятнадцатом веке не только умудрился разыскать Твена, но и провернул операцию по добыче книг в подарочном варианте печати. Но главное — результат того стоил.

Каждый том был подписан лично автором, и в строках его почерка чувствовалось искреннее удивление и некая доля удовольствия: «Моему верному читателю Грею Тандерболту. Отрадно было узнать, что меня читают в грядущем».

Но вишенкой на торте, как говорится, стало то, что рядом с росписью красовался небольшой рисунок — мордочка лошади. И, что особенно приятно, она была очень даже похожа на мою. Всё-таки не зря я фотографировался. Пускай местный фотограф и лыбиля, делая мой портрет. Мол, если уж и фотографировать животных, так лучше котов. Они более фотогеничны.

— Вот что делает с людьми хороший серебряный набор винтажной посуды, — довольно урчал я, бережно упаковывая бесценные фолианты для дальнейшей транспортировки.

Работа была почти завершена, я уже собрался ретироваться восвояси, как вдруг мой спутник хлопнул себя по лбу, будто его только что осенило.

— Дьявол! — пробормотал он, а затем, не теряя ни секунды, развернулся на месте и поспешил в соседнюю комнату.

Послышались какие-то невнятные чертыхания, шелест бумаги, скрип деревянного пола — а затем он вернулся, держа конверт вруках. Сердце сделало тревожный кульбит, когда до меня дошло, что это не просто какое-то письмо, это самое настоящее ответное послание. Я сглотнул, ощутив, как внезапно пересохло в горле, и с осторожностью вскрыл плотный бумажный конверт. Внутри оказался сложенный пополам лист — немного желтоватый, пахнущий чернилами и табаком.

К счастью, моя нейросеть недавно прошла экспресс-курс по устаревшему английскому — я забросил в неё несколько словарей и старых книг, так что теперь, пусть и с некоторыми затруднениями, мог разбирать даже такие, раритетные, тексты.

Стоило мне пробежать глазами первые строки, как уши сначала опустились, а потом и вовсе прижались к голове.

Марк Твен, этот хитрый лис… ну, то есть человек, но всё же! В своей фирменной манере он пошутил, что рад такому преданному читателю из будущего, но вот беда — похвалы в адрес его «последних трёх произведений» оказались… преждевременными.

«Вы явно позабыли о времени, мой дорогой друг, ибо первое из названных вами сочинений я ещё не опубликовал, второе лишь едва тронул пером, а третье и вовсе только обдумываю. О, какая честь! Узнать, что я, оказывается, уже их написал! Да ещё и так хорошо!»

— Ах, вот что он имел в виду, когда написал о «грядущем», — проворчал я, устало вздыхая и прикладывая копыто ко лбу. — Ну всё, приплыли… Теперь он либо вообще не напишет эти шедевры, либо создаст что-то совсем другое! Это фиаско!