Чтение онлайн

— Я уже сказал. Он покинул нас, удалился в старые пещеры не взяв ничего, кроме Хэрроу, первого топора рода Грозовой Камень. И с этим оружием он пропал, изгнанный собственным горем, покинул Клан Колеса. Он так и не вернулся.

— Мне очень жаль, — кивнула Криона, изображая грусть, — но какое отношение ко всему этому имеют эльфы?

— Эльфы? Так это же они требовали изгнания Клана Чёрной Горы за преступления! Но что касается причин, как уже сказал, мне мало что известно. Отец никогда не раскрывал подробностей дискуссии с ними, только сказал, что принятое решение было необходимым и что ответственность всегда будет на нём.

— Но что за преступления? Что такого сделал Клан Чёрной Горы? — удивился Магнус, до этого молча разглядывавший блики на водной ряби бассейна.

— Технология! Манипулирование естественными силами, навыки обработки камня и знание механики, сделавшие людей богами! Это наше наследие, отданное в руки безрассудных детей. И болезнь распространилась, и цена, незнакомцы! О, эта треклятая цена!

— Гудманд упоминал о Гилберте Бейтсе… — закинула удочку Криона, должно быть желая узнать, что известно дворфам о великом изобретателе.

— Бейтс! Это Бейтс стал тем, кто распространил технологическую заразу, но нам ли его винить? Люди! Проклятые недолговечностью, нетерпеливые, непроницательные. Я проводил целые людские жизни, принимая решение о том, какой тип камня использовать для украшения стен. И посмотрите, что устроили они всего за несколько витков луны! И вот с этим те эльфы пришли к нам, говорить о наказании.

— Кем были те эльфы? — спросила Криона.

— Понятия не имею. И я не знаю, почему мой отец посчитал нужным не только говорить с ними, он и прислушаться к их требованиям. Как король, мой отец не должен был позволять им вмешиваться, но по какой-то причине он это допустил. С тех пор он не говорил ничего.

— Но остальные кланы, что сказали они? — в глазах Магнуса светилось неподдельное удивление.

— Остальные кланы не знали, что эльфы связаны с изгнанием. Им сообщили, что Клан Чёрной Горы был изгнан в наказание за преступления. Только мой отец присутствовал при вынесении приговора.

— Видимо мне всё же нужно поговорить с Логхэром, — задумчиво произнесла Криона, — как его найти?

— Я же уже сказал. Он изгнал себя. Ушёл в Отстойник и не вернулся.

— Отстойник… я уже слышала про него.

— Отстойник — это старая система пещер, рудник, неподалёку отсюда. Вход рядом с проходом к этому залу. Там вы найдёте каменную арку, за ней и находится Отстойник, в котором пропал мой отец.

— К чему нам следует готовиться в этом Отстойнике? — осведомилась Криона.

— Прямо сейчас он никак не используется, став приютом для всевозможных неприятных существ. Там остались рельсы и несколько кладовок. Теперь туда никто не суётся, так что я больше ничего не знаю.

Криона перевела взгляд на один из гигантских газовых факелов, освещавших зал. То ли любовалась его неторопливым горением, то ли размышляла. Воспользовавшись паузой, расспросы продолжил Магнус:

— Простите, но я немного запутался. Что же так опечалило вашего отца?

— Это сложная дискуссия, брат. Очень длинная, я даже не уверен, что ты сможешь понять.

— Я считаю, мне хватит мозгов. Итак?

— Хм… Возможно ты прав, брат дворф. Хорошо. Причина, побудившая моего отца уйти, связана с традицией, существующей с незапамятных времён. Воистину, по его мнению, у него не было другого выбора, кроме как оставить клан. Он делал лишь то, что считал своим единственным выбором.

— Говорите, "по его мнению", — вмешалась Криона, — значит с его выбором вы не согласны?

— Возможно, вам стоит спросить об этом после того, как услышите, что я собираюсь сказать.

— Конечно, продолжайте, пожалуйста. Вы что-то говорили о традиции?

— Наверное это не совсем то слово, скорее — философия, хотя мы, дворфы, редко считаем себя философами. Философия, как её знает большинство, подразумевает некоторое количество субъективизма и непредубеждённость по отношению к другим путям мысли. То, о чём говорю я, несколько отличается…

— Значит не существует философов-дворфов? — удивилась Криона.

— Существовали и те, кого можно назвать философами. Помните, как я говорил о Лореке-изменнике, и Клановых Войнах? Лорек был тем, кого можно назвать философом. К сожалению, его взгляды были ужасно, жутко извращёнными. Но давай поговорим о нём позже.

— Конечно, так о чём вы рассказывали до этого? — вежливо согласилась Криона.

— Я говорю о составляющих души дворфа, о догматах, по которым мы живём, нашем нравственном стержне… хотя нравственность к этому не имеет отношения. По крайней мере та нравственность, о которой я знаю. То, о чём я говорю, друзья, это Камень и Форма.

— Простите, что вы имеете ввиду, говоря, что нравственность не имеет к этому отношения? — поспешил уточнить я, отмечая как навострил уши Магнус, стоило разговору коснуться важной для него темы.

— Нравственность, на своём простейшем уровне, предполагает выбор, друг мой. Существование "нравственных" поступков предполагает, что также существуют и "безнравственные". Это не те понятия, которые мы используем в дискуссиях, касающихся нематериальных ценностей дворфов. Если вы понимаете это, то остальное будет просто. Так вот, мы оперируем понятиями Камня и Формы. Быть дворфом, что это значит? Наш характер определяется незыблемостью, монолитностью камня. Мы, дворфы, видим душу не как нечто эфемерное и мимолётное, но как укоренённую в этой реальности, подобно горам, в которых мы вырезаем свои дома, понятно ли это?

— Думаю да, но могли бы вы объяснить ещё немного подробнее? — попросил я.

— Возьмём эту гору. Один лишь вид его на горизонте может разжечь огонь в наших сердцах, до хрипа и слёз мы будем выкрикивать ему приветствия или прощания. Но жить в нём! Ощущать, как он сдвигается и устраивается, как трещат его жилы, полные золотой и серебряной крови. Он одновременно суров и щедр, и мы наслаждаемся тем и другим, ведь мы — Дворфы!

— Обычное дело для дворфов, ага… — Криона прикрыла рот рукой, должно быть зевая, — есть что-то ещё?

— Да! Я говорю одновременно метафорически и буквально. Мы, дворфы, и в нас многое от камня. Нигде мы не чувствуем себя так близко к дому, как когда он окружает нас. Он приносит к нам рёв великих потоков лавы или медленный вой подземных рек-океанов, или, когда всё стихает, шёпот горы, настолько погруженный в века, что даже звёзды были молоды, когда он был произнесён впервые… Понять это, значит понять часть того, что делает нас дворфами. Эти пристрастия незыблемы и неизменны, так что мы подобны Камню.