Чтение онлайн

Вот так.

Мило, блин…

Я вся зарделась тогда, заулыбалась пуще прежнего — как итог смущенный, старый вояка и мой задорный смех.

– Прости, не хотела тебя смутить.

– Тогда перестань на меня так смотреть, а ешь. Еда здесь вкусная.

И то верно. Очень крутая паста с морепродуктами, однако поперек горла мне всё, если я вижу, как человек, который спасает меня от тяжести пережитой трагедии, чувствует себя плохо.

– А куда ты бы хотел поехать?
– аккуратно спросила, дед пожал плечами.

– Нет места лучше дома.

– То есть, хотел бы сидеть в городе?

– Почему сразу в городе?

– Тогда скажи уже, куда бы ты поехал!

Улыбнулся мне, как капризному ребенку.

– На Алтай. Там потрясающая природа и атмосфера, которая помогает забыть обо всем. Душа отдыхает, понимаешь?

Помедлив пару мгновений, я кивнула и улыбнулась в ответ.

– Тогда решено.

– В смысле?

– Как это в смысле? Мне что сейчас надо? Чтобы душа отдохнула. Едем на Алтай!

Ну и вот.

У деда, как оказалось, здесь живет старый приятель по службе, а у него дом. Мы в нем и остановились, и знаете? Общение пошло куда как лучше. То есть не туго и не холодно, даже не прохладно. Дед водил меня в лес за грибами, потом на рыбалку, а потом научил стрелять! Его друг возил нас по достопримечательностям: например, река Катунь. Знаете, что означает это название? Я вот теперь да: хозяйка. Главная река Алтая по-другому называться и не может! Исток берет на склоне самой высокой горы региона — Белухи. Выглядит она очень мощно, а Бирюзовая Катунь только подчеркивает этот природный бриллиант.

Очень красиво.

Потом мы ездили на остров Патмос, который представляет из себя скалу с отвесными стенами, куда пройти можно по длиннющему, подвесному мосту. Мда…сердечко у меня прыгало и бегало, пока мы туда чапали. Проще говоря: хочешь почувствовать себя Индианой Джонсом? Съезди на Алтай, только шляпу не забудь по канону. Здесь их не продают.

Еще нам предлагали поехать и посмотреть на мумию Алтайской принцессы, но что-то я не захотела. От отсутствия развлечений по-прежнему не страдала, а смотреть на мумию, коей сама чуть не стала, желания не было.

По итогу, каждый день, проведенный на Алтае, я запомню, как самые яркие свои каникулы. Здесь нет моря — факт, но есть красота первозданная, которая наполняла мою душу…теплом и вдохновением. Вот стоишь ты на горе и думаешь, насколько мелки твои проблемы, если так подумать то, да? Почти частичка песочка. А я убиваюсь, как по самому ужасному горю. По факту то что? Не получилось — ничего. Я имею право попробовать снова, а чувства? Чувства…

Иногда они все же накатывали, мне ведь так хотелось, чтобы он был рядом! Когда мы поехали в долгое путешествие до Каменных грибов, что поражали воображение своим странным, почти голливудским видом! Или снять видео с водопада Учар? Мне просто так хотелось поделиться с ним своими впечатлениями, но я понимала — не могу. Не имею больше права. Никогда и не имела по факту, но теперь не имею вообще никаких оснований: он мне никто. И я ему тем более.

Мы поставили точку.

Тяжело вздыхаю, сидя на ступеньках крыльца дома, а потом слышу мягкие шаги. Знаю — это дедушка. Он любит курить табак из трубки, а этот запах теперь я узнаю из тысячи. Он пахнет орехами и медом, и я улыбаюсь сразу, а потом поворачиваюсь.

– Не помешаю?

– Конечно, нет, что за вопросы?

Дед улыбается в ответ. Садится за стол, откидывается в плетёном кресле, выпускает густой дым и вздыхает.

– Хорошее лето было. Не помню, когда в последний раз так отдыхал. Разве что…

– Что?

– Когда Алена моя жива была.

Я сразу чувствую в груди тихую тоску по человеку, которого никогда не видела — по своей бабушке. Из рассказов товарища деда, я выловила, что он ее очень любил, а умерла она от рака. И он вместе с ней. Уверенна, конечно, что если бы они не решили опробовать «настойку на смородине», вряд ли я осмелилась бы спросить сама. Без слов ясно, что дед так и не смог пережить утрату любимой, а я в этом не сомневаюсь ни на секунду, жены. Кольцо то вон до сих пор носит и так не нашел никого…

Мой, наверно, в задницах тонет…

О господи! Дарина, прекрати думать о нем!

Вздыхаю и опускаю глаза, но от деда, кажется, мысли мои скрыть невозможно. Он слегка улыбается и кивает.

– Думаешь о нем?

Неожиданный вопрос. Да, мы здорово сблизились, но, клянусь, он впервые открыто коснулся настолько личной темы. А я? Мне бы, возможно, и стоило бы взбрыкнуть, но я этого не хочу. Не в эту ночь. Не с ним.

– Да… - смотрю в глаза, а потом хмурюсь и тоже решаю пойти ва-банк, - Можно спросить?

Но сначала уточняю. Дед мягко кивает, а я набираюсь смелости вместе с воздухом в легкие, и выпаливаю.

– Какой была бабушка?

Ненадолго дедушка цепляется за меня взглядом, но этого времени хватает, чтобы я успела пожалеть, что в принципе открыла рот. Нельзя было лезть к нему с такими вопросами! Ну вот…сейчас тот тонкий «мир», что мы установили, рухнет…

Однако нет. Дед переводит взгляд вдаль, задумчиво улыбается и тихо вздыхает.

– Торпедой она была. Яркая, сильная, дерзкая женщина. Когда мы познакомились, я молодым был, горячим…Стремился непонятно к чему и куда…Пока с ней не встретился. Бывает, Дарин, один миг — и все. И жизнь твоя другой уже не будет: вот у нас так и было. Я только ее увидел и понял, что пропал.

Звучит красиво, но одновременно печально.

У нас то было не так.

Ильяс когда меня увидел, думал только о том, как бы дойти до своей цели! Или сколько придется денег заплатить…Не знаю даже, какая из этих "мыслей" звучит обидней? Хотя нет, знаю: что он не думал обо мне, как о женщине, которую он может полюбить. Даже на секундочку этого не допускал…

– Снова о нем думаешь?

Слегка киваю, ковыряя шнурки своих Конверсов, жму плечами, мол, ничего страшного, но потом неожиданно шепчу.

– Это когда-нибудь кончится?

– А ты этого хочешь?

Поднимаю глаза — дед улыбается мягко. Он уже знает ответ, в котором я никогда не признаюсь, поэтому и не настаивает на произнесении. Лишь добавляет…

– Если ты действительно захочешь, чтобы кончилось — кончится. Любовь только взаимной и бывает, Дарина. Остальное — наваждение.

Мой телефон зажигается во тьме предпоследнего дня лета, и мы оба смотрим туда, как на маяк в тумане. Потом дедушка встает. Он бросает на меня еще один хитрый взгляд и вздыхает: