Чтение онлайн

— Что ты делаешь? — услышал я сквозь сон голос.

— А?

— Люк, что ты делаешь?

— Ой.

Я увидел Лил; она стояла, обнаженная, скрестив руки на груди, и глядела на меня.

— Я думаю.

— О чем?

— О динозаврах.

— Возвращайся в кровать.

— Хорошо.

Я пошел было за ней в кровать, но вспомнил, что следовать в кровать за обнаженными женщинами было для меня привычным делом. Когда Лил плюхнулась в постель и натянула на себя одеяло, я залез под кровать.

— Люк???

Я не ответил.

Скрип пружин и тревожная низкая облачность надо мной означали, что Лил свешивалась сначала с одной, а потом с другой стороны кровати. Покрывало приподнялось, и ее перевернутое лицо уставилось на мое. Мы смотрели друг на друга тридцать секунд. Без единого слова ее лицо исчезло, и кровать надо мной застыла.

— Я хочу тебя, — сказал я. — Я хочу заняться с тобой любовью. (Прозаичность прозы компенсировалась поэтичностью моего положения.)

Молчание продолжилось, и я восхитился Лил. Любая нормальная, заурядная женщина (а) выругалась бы, (б) снова заглянула бы под кровать или (в) стала бы кричать на меня. Только женщина с высоким интеллектом и глубокой отзывчивостью могла хранить молчание.

— Я бы хотела, чтобы твой член был внутри меня, — вдруг сказал ее голос.

Я был напуган: столкновение воль. Мне нельзя было отвечать привычно.

— Я хочу твое левое колено, — сказал я. Молчание.

— Я хочу проникнуть между пальцев твоих ног, — продолжал я.

— Я хочу почувствовать, как движется вверх-вниз твое адамово яблоко, — сказала она.

Молчание.

Я начал мурлыкать «Боевой гимн Республики» [70] . Поднатужившись, я поднял пружинный матрац над головой. Она скатилась на сторону. Я поменял положение, пытаясь столкнуть ее. Она опять перекатилась на середину. Мои руки обессилели. Хотя всё, что я делал под кроватью, было априори непривычным, у меня заныла спина. Я выбрался наружу, встал и потянулся.

— Мне не нравятся твои игры. Люк, — сказала Лил тихо.

— «Питсбургские пираты» [71] выиграли три игры подряд, но все равно завязли на третьем месте.

— Пожалуйста, иди в кровать и будь собой.

— Которым из?

— Любым, кроме того, кого ты изображаешь сегодня утром.

Привычка тянула меня в кровать, Жребий тянул назад.

— Мне нужно подумать о динозаврах, — сказал я и, поняв, что сказал это своим обычным голосом, на всякий случай прокричал то же самое. Когда я понял, что источил свой привычный крик, то готов был озвучить третью версию, но спохватился. Три — уже похоже на привычку, и поэтому я не то прокричал, не то пробурчал: «Завтрак с динозаврами в постели» — и пошел на кухню.

На полпути я попробовал разнообразить свою походку и в итоге прополз последние пятнадцать футов.

— Что ты делаешь, папа?

У входа в кухню стоял Ларри, глядевший полусонно, но зачарованно. Я не хотел его расстраивать. Мне пришлось тщательно подбирать слова.

— Я ищу мышей.

— Ничего себе, можно мне посмотреть?

— Нет, они опасные.

— Мыши?

— Эти мыши едят людей.

— Ох, папа… [Пренебрежительно].

— Я шучу [привычное выражение; я покачал головой].

— Возвращайся в кро… [Еще одно!]

— Посмотри под маминой кроватью, думаю, они могли уйти туда.

Всего через несколько секунд Ларри вернулся из нашей спальни в сопровождении облаченной в халат Лил. Я стоял на коленях у плиты, собираясь нагреть кастрюлю воды.

— Не втягивай детей в свои игры.

Поскольку я никогда не выходил из себя, общаясь с Лил, я отступил от этой привычки.

— Закрой рот! Ты их всех распугаешь.

— Не смей затыкать мне рот!

— Еще одно слово, и я засуну динозавра тебе в глотку. — Я поднялся и зашагал к ней, сжав кулаки.

Вид у них обоих был напуганный. Я был впечатлен.

— Возвращайся в кровать, Ларри, — сказала Лил, заслоняя его и пятясь назад.

— Становись на колени и моли о пощаде, Лоуренс, НУ!

Ларри, в слезах, умчался в свою спальню.

— Тебе должно быть стыдно!

— Не смей меня бить.

— Господи, ты сошел с ума, — сказала Лил.

Я ударил ее, довольно сдержанно, в левое плечо. Она ударила меня, довольно несдержанно, в левый глаз.

Я сел на пол.

— На завтрак у нас что? — спросил я, хотя бы перетасовав синтаксис.

— Ты закончил?

— Я отказываюсь от всего.

— Возвращайся в кровать.

— За исключением своей чести.

— Ты можешь держать свою честь у себя в трусах, но вернуться в кровать и вести себя по-нормальному.

Я потрусил назад в кровать впереди Лил и сорок минут лежал доска доской, после чего Лил велела мне убираться из кровати. Я подчинился, немедленно и неукоснительно, и встал, как робот, рядом с кроватью.

— Расслабься, — раздраженно приказала она из-за туалетного столика.

Я рухнул на пол, приземлившись с минимальным ущербом на бок и на спину. Лил подошла, посмотрела на меня мгновение, а потом пнула в бедро.

— Веди себя нормально, — сказала она.

Я поднялся, сделал шесть приседаний с вытянутыми руками и пошел на кухню. На завтрак у меня был хот-дог, два куска сырой морковки, кофе с лимоном и кленовым сиропом, а также дважды прожаренный до почернения тост с арахисовым маслом и редиской. Лил была в ярости — главным образом потому, что и Ларри, и Эви отчаянно хотели на завтрак то, что ел я, и всё закончилось безысходными рыданиями. Лил в том числе.

Из дому в офис я бежал трусцой по Пятой авеню, привлекая немалое внимание, поскольку я 1) бежал трусцой; 2) задыхался, как рыба, выброшенная на сушу, и 3) был одет в смокинг поверх красной футболки с большими белыми буквами, славившими «Биг Ред» [72] .

В офисе мисс Рейнголд поздоровалась со мной официально, нейтрально и, должен признать, не без секретарского апломба. Ее холодная, безобразная деловитость подстрекнула меня начать новую страницу в наших отношениях.

— Мэри Джейн, детка, — сказал я. — У меня для вас сюрприз. Я решил вас уволить.

Ее рот аккуратно раскрылся, обнаружив два идеально параллельных ряда кривых зубов.

— С завтрашнего утра.

— Но… но доктор Райнхарт, я не пони…

— Все просто, звезда вы наша. Последние несколько недель я озабочен сильнее, чем обычно, и хочу секретаршу, которая хорошо трахается.

— Доктор Райнхарт…

— Вы знаете свое дело, но у вас плоская задница. Я нанял девушку с размерами 90-60-90, которая знает всё о фелляции, post hoc propter id [73] , soixante-neuf [74] , жестикуляции и надлежащем делопроизводстве.