Чтение онлайн

Терри Трейси глядела на меня радостно, как подросток, пришедший присмотреть за детьми. Она была невысокой и свежей, с теплыми карими глазами, мягкими каштановыми волосами и нервной грацией, которая напомнила мне Натали Вуд [84] . На ней была юбка и свободный свитер, в левой руке она зажимала свернутую в рулон домашнюю работу (которая на деле оказалась запечатанным конвертом с анкетой). Стушевавшись, я пригласил ее войти, чувствуя себя дряхлым и до отвращения развратным стариком.

— Могу я предложить вам выпить? — спросил я. Мне пришло в голову, что эта девочка, возможно, неправильно поняла указания.

— Да, пожалуйста, — сказала она, прошла на середину комнаты и стала рассматривать совершенно обыкновенные на вид современный диван, стулья, комод, книжный шкаф и ковры так, будто их привезли с Луны.

— Меня зовут Роберт О'Коннор. Я преподаю историю в университете Лонг-Айленда.

— Я Терри Трейси, — сказала она радостно, глядя на меня как на занятного дядюшку, который сейчас пустится развлекать ее морскими байками.

С мнимым спокойствием я пытался медитировать над своим стаканом, но чувствовал себя нелепо.

— Смотрели какие-нибудь хорошие фильмы в последнее время? — спросил я.

— О нет. Я не очень-то хожу в кино.

— Теперь это очень дорого.

— О да. И многие фильмы… ну… они не очень стоящие.

— Это верно.

Она окинула взглядом камин. Я тоже посмотрел на камин. У него был маленький очаг для дров, выглядевший так, будто им не пользовались с того времени, как построили дом девяносто лет назад.

— Не разжечь ли огонь? — спросил я.

— О нет. Здесь достаточно тепло, спасибо.

Я сделал маленький глоток и лизнул запотевший холодный стакан. Мне пришло в голову, что это, вполне возможно, самая чувственная вещь, которую мне удастся совершить за весь вечер.

— Подходите и садитесь рядом, что же вы. — Гиппопотам, поедающий маргаритку.

— Мне здесь очень удобно, спасибо. — Нервно взглянув на камин, она добавила через некоторое время:

— Ладно.

Она подошла, осторожно неся стакан, как ребенок свою первую чашку молока, и села на диван примерно в футе от меня. Застенчиво одернула мини-юбку, которая, тем не менее, оставалась на несколько футов выше ее коленей. Она казалась невероятно маленькой. При росте шесть футов четыре дюйма я привык смотреть на людей сверху вниз, но глядя сверху вниз на Терри Трейси, сидевшую слева от меня, я видел только ее вьющиеся каштановые волосы и пару голых на вид ног.

— Эй, — сказал я.

Она подняла голову и улыбнулась, но мне показалось, что в ее взгляд закралось определенное недоумение, будто ее рассказывающий небылицы дядюшка только что употребил слово бордель.

— Можно мне вас поцеловать? — спросил я, решив, что за сто баксов не зазорно попросить о такой малости.

В ее глазах появилось еще больше недоумения, и она сказала:

— О да.

Я притянул к себе ее маленькое тело и наклонился навстречу ее губам. Неожиданно я обнаружил, что только мои губы целуют ее губы. Ее ротик был сжат, губы сухие. Через несколько секунд я выпрямился.

— Вы ужасно хорошенькая, — сказал я.

— Спасибо.

— У вас очень приятные губы.

— У вас тоже, — сказала она.

— Теперь вы поцелуйте меня.

Она посмотрела вверх и подождала, когда я опущу голову, но я не стал этого делать и даже откинулся на диван, продолжая сексапильно глядеть на нее.

После секундной заминки она поставила свой стакан на журнальный столик и стала на колени. Положив руки мне на шею, она медленно склонилась ко мне. Мои руки заключили ее в объятия, одна ладонь крепко сомкнулась вокруг ягодицы, и я впился в ее рот и язык ртом и языком. Десять, пятнадцать, двадцать, тридцать секунд я орудовал языком у нее во рту, а руками водил по ее спине, ягодицам и бедрам. Ее тело было маленьким, но крепким, задик под шерстяной юбкой ощущался круглым и упругим. Наконец я ретировался и посмотрел на нее. Она улыбнулась, как круглая отличница.

— Это было страшно приятно, — сказал я.

— О да. Было хорошо, — ответила она.

— Положите язык мне в рот, — сказал я, сдвинулся в сторону, принимая горизонтальное положение на диване, и потянул ее на себя. Она была замечательно легкой, ее язык выходил из маленького ротика маленькими осторожными бросками, как змейка, пытающаяся кого-то напугать. Я проник обеими руками под ее юбку и трусики и в своих исследованиях между ее ногами заблудился. То есть из двух пещер, обычно расположенных в подлеске, я смог найти только одну, и, говоря бессмертными словами Роберта Фроста, это была та, что «нехоженей» [85] . Ее что, зашили? Я раскрыл и ласкал скользкую расщелину, но она вела не в теплую бархатистость отверстия Лил или Арлин, но в тупик: девственница на всю катушку.

Она приподнялась, отодвинувшись от меня на несколько дюймов.

— Пожалуйста, не трогайте меня там, — сказала она.

— Прошу прощения, — сказал я, деликатно убрал руки и оправил ей юбку.

Она мгновение поколебалась и потом накрыла мой рот своим маленьким теплым ртом, взяв мое лицо в ладони. Ее живот, вжатый в мой расширившийся пенис, начал вызывать кульминационные ощущения, так что я прервал наш поцелуй и перекатил нас обоих назад в положение сидя. Она радостно посмотрела на меня, как Девочка, довольная, что принесла домой хороший табель успеваемости. Конечно, это могло быть живостью, вызванной сексуальным возбуждением: естественно, мои липкие пальцы не выказали ученого интереса. Глядя на нее в некотором опьянении, я спросил охрипшим голосом:

— Пойдем в спальню?

— О нет, — сказала она, — я должна допить. — Снова приведя в порядок юбку, она потянулась к стакану и сделала более существенный глоток джина с тоником. Я разыскал свой стакан на полу у ног и допил его содержимое.

— Вы преподаватель? — спросила она.

— Да.

— Чего?

— Истории.

— А, да, вы говорили. Это, наверное, интересно. Какую историю вы больше всего любите?

— Я специалист по папским буллам эпохи Возрождения. Послушайте, могу я принести вам еще выпить?

— Правда? Мне нравилось читать о Чезаре Борджа и папах. Я бы не отказалась еще выпить. А папы, правда, были такими плохими, как пишут в книжках?

Я отправился за спиртным, слегка раздраженный, но сказал через плечо:

— Всё зависит от того, что вы понимаете под плохим.

— Ну, то есть имели детей и всё такое.

— Александр I имел нескольких детей, как и папа Иоанн IX, но до того, как стали папами.

— Сегодня Церковь гораздо чище.

Я налил ей здоровенную порцию джина с парой капель тоника, себе — стакан скотча размером с ванную и проследовал назад к дивану.

— Сколько вы уже отучились в колледже? — спросил я.

— Это мой четвертый семестр в Хантере [86] . Думаю, буду специализироваться по социологии. О! Э!..

— Что такое? — На мгновение я подумал, что, наверное, пролил ее напиток, когда передавал его ей, но это было не так. И ширинка вроде бы не расстегнута. Но она выглядела испуганной.

— Ничего, — сказала она и сделала большой глоток джина с тоником. — Но… как вы… то есть, почему вы решили, что я учусь в колледже?