Чтение онлайн

Представители больницы утверждают, что кто-то, очевидно, подделал подпись директора больницы Тимоти Дж. Манна, доктора медицины, на документах, предписывающих персоналу обеспечить поездку тридцати восьми пациентов из приемного отделения на мюзикл на заказном автобусе.

Доктор Люциус М. Райнхарт, которому поддельные документы предписывали организовать этот культпоход и руководить им, заявил, что он и его санитары удерживали трех или четырех потенциально опасных пациентов, и поэтому не могли преследовать большинство пациентов, когда те убежали за кулисы. Всего в пределах театра были задержаны пять пациентов.

«Культпоход был плохо организован и несвоевременен, и вообще был полной нелепостью, и я это знал, — сказал он. — Но я четырежды безуспешно пытался связаться с доктором Манном, чтобы задать ему вопросы по поводу этого указания, и поэтому у меня не было другого выбора, кроме как выполнить его».

Полиция отметила, что масштаб массового побега, личности некоторых участвовавших в нем пациентов, а также сложная серия подделок, понадобившихся, чтобы одурачить ответственных сотрудников, указывают на заговор значительных масштабов.

Среди сбежавших были Артуро Тосканини Джонс, член Черной партии, который недавно попал в новости, после того как плюнул в лицо мэру Линдсею во время одной из пеших прогулок мэра по Горлему, и небезызвестный хиппи Эрик Кеннон, чьи последователи недавно спровоцировали беспорядки во время Пасхальной службы в соборе Св. Иоанна Богослова.

Полный список имен сбежавших не разглашается до общения представителей больницы с родственниками беглых пациентов. Сбежавшие пациенты были в основном в брюках военного образца, футболках и повседневной обуви — кедах, сандалиях и тапочках. На некоторых пациентах, как сообщили надежные источники, были пижамные куртки и халаты.

Полиция предупредила, что некоторые из пациентов, оказавшись загнанными в угол, могут представлять опасность, и настоятельно посоветовала гражданам в случае опознания беглеца проявлять осторожность. Полиция отметила, что среди них было двое последователей Черной партии м-ра Джонса.

Полное расследование побега идет полным ходом.

Представители театра Бловилл и «Хэир Продакшнз, Инк.» отрицают, что они устроили массовый побег как рекламный трюк.

Каким простым всё кажется теперь, когда я снова читаю об этом в «Тайме». Поддельные документы, заказной автобус, поездка в театр, бегство во время спектакля.

Представляете ли вы, сколько документов нужно подделать, чтобы выпустить из психиатрической больницы одного-единственного пациента на один-единственный час? После того как я расстался с Эриком в 11:30 утра и до моей аналитической сессии с Джейком в 3 часа дня я непрерывно печатал документы, подделывал подпись доктора Манна и носился как угорелый, доставляя распоряжения соответствующему персоналу. Я дошел до того, что мог подписываться за доктора Манна быстрее и точнее, чем он сам. Но всё равно я подписал на восемьдесят шесть документов меньше, чем требовалось для такого культпохода по закону.

Не возникло бы у вас подозрений, если бы кто-то позвонил вам и приглушенным голосом с легким негритянским акцентом заказал сорокапятиместный автобус, чтобы отвезти тридцать восемь душевнобольных на бродвейский мюзикл через шесть часов тем же вечером? Пытались ли вы когда-нибудь вывести тридцать восемь душевнобольных из отделения, когда половина из них не знают, куда они идут, или не хотят идти, или не так одеты, или хотят смотреть вечернюю игру Метсов [127] по телевизору? Поскольку я не знал, каких именно тридцать восемь из сорока трех пациентов отделения мой инициатор хотел вывести на свободу, мне пришлось случайным образом выбрать тридцать восемь имен — и они, естественно, не совпадали с теми, которые имел в виду мистер Кеннон. Думаете, старший санитар или доктор Люциус М. Райнхарт допустили бы замену имен в списке?

— Слушай, Райнхарт, в списке нет двух моих лучших людей, — в отчаянии шептал Артуро мне на ухо в семь пятьдесят три того вечера.

— Им придется посмотреть «Волосы» в другой раз, — сказал я.

— Но я хочу, чтобы были именно эти люди, — продолжал он яростно.

— Вот тридцать восемь имен в списке. Вот тридцать восемь пациентов, которых я буду сопровождать на мюзикл «Волосы».

Он затащил меня подальше в угол.

— Но ведь Кеннон сказал, что Жребий сказал…

— Жребий сказал только, чтобы я попытался помочь сбежать мистеру Кеннону и тридцати семи другим душевнобольным. Имена не назывались. Если вы хотите проявить инициативу, заверяю вас, что я не отличу Смита от Петерсона или Клага, но я возьму только людей, которые называют себя Смитом, Петерсоном и Клагом.

Он умчался.

Через пять минут вразвалочку подошел Старший Санитар Херби Фламм:

— Послушайте, доктор Райнхарт, я не вижу Хекель-бурга в этом списке, но я только что видел, как он шел в последней группе с вашими санитарами.

— Хекельбург? — сказал я. — Вы что-то путаете. Я проверю. — И ушел.

Фламм снова поймал меня, как раз когда я уходил.

— Простите, что беспокою вас, док, но четыре парня из вашего списка всё еще здесь, а четыре парня, которых в списке нет, только что ушли.

— Мистер Фламм, вы уверены, что у вас в отделении сейчас осталось пять пациентов?

— Да, сэр.

— И что ушли только тридцать восемь?

— Да, сэр.

— Вы уверены, что меня зовут Райнхарт?

Он уставился на меня и начал нервно гладить свой большой живот.

— Да, сэр. Думаю, да, сэр.

— Вы думаете, что меня зовут Райнхарт?

— Да, сэр.

— Кто этот пациент — вон там? — спросил я, показывая на пациента, которого никогда раньше не видел, надеясь, что он только что поступил.

— Э-э-э… а… этот?

— Да, этот, — холодно сказал я, возвышаясь над Фламмом.

— Я должен проверить у санитара, у Хиггенса. Он…

— Мы опаздываем к началу мистер Фламм. Боюсь, я не могу позволить вашей смутной памяти на имена еще больше нас задерживать. До свидания.

— До… до свиданья, док…

— Райнхарт. Запомните это.

Случалось ли вам идти по Бродвею в середине строя из тридцати восьми мужчин, вразнобой одетых в военную и больничную одежду, кеды, сандалии, бермуды, рваные футболки, африканские накидки, купальные халаты, ночные тапочки, пижамные куртки и спортивные костюмы и ведомых совершенно безмятежным восемнадцатилетним парнем в белом больничном халате, насвистывающим «Боевой гимн Республики»? Приходилось ли вам затем вместе с блаженным мальчиком вести такой строй в бродвейский театр? И выглядеть естественно? И расслабленно? Когда половина мест была в первом ряду? (Летний штиль дал мне возможность купить билеты в последнюю минуту — в 4:30 того дня, — но двадцать из них обошлись по 8 долларов 50 центов.)