Чтение онлайн

Она наморщила чистый, всё еще молодой лоб и сделала большой глоток свежего напитка.

— Да я просто так сказала. Распад не означает ничего. Я просто живу своей жизнью.

— Тебе хотелось бы получить новый кайф, какого у тебя никогда не было, и на самом деле разрушить старое «я»?

Она вдруг засмеялась:

— Мне хватило твоих кайфов.

— Я разработал новые разновидности.

— Секс мне скучен. Я занималась любовью с немыслимым количеством всевозможных мужчин, женщин и детей, имела пенисы и другие предметы подходящей формы во всех отверстиях во всех возможных комбинациях, и секс — это скучно.

— Я не обязательно говорю о сексе.

— Тогда, возможно, мне интересно.

— Я предлагаю сотрудничать со мной какое-то время.

— Сотрудничать в каком смысле?

— Тебе понадобится полностью отдать свою свободу в мои руки на… ну… скажем, месяц.

Она пристально посмотрела на меня, обдумывая мои слова.

— Я становлюсь твоей рабой на месяц? — спросила она.

— Да.

Женщина средних лет с крашеными темными волосами, внимательными темными глазами и без макияжа рассекла бурлящее море за нами, скользнула к Линде и зашептала что-то ей на ухо. Линда слушала, глядя на меня.

— Нет, Тони, — сказала она. — Нет. У меня изменились планы. Я не смогу этого сделать.

Еще шепот.

— Нет. Точно нет. До свидания.

Акула с иссиня-черными волосами отступила в море.

— Я делаю всё, что ты захочешь, один месяц?

— Да и нет. Ты следуешь особому образу жизни, который я разработал. Он дает тебе свободу нового рода, но если ты хочешь получить кайф, ты должна следовать системе безусловно.

Она улыбнулась немного горько:

— Правда, я не уверена, что мне еще нужен кайф.

— Ты за один месяц узнаешь о себе и о жизни больше, чем за все предыдущие двадцать пять лет.

— Двадцать восемь, — сказала она равнодушно. Она поставила наполовину пустой стакан на стойку и собралась уходить, но вернулась. Посмотрела на влажное кольцо, которое ее стакан оставил на стойке, а потом холодно взглянула на меня.

— И откуда у старого coitus-interruptus вдруг взялось время? — спросила она. — Знаменитый полупрофессиональный метод не приносит результатов?

— Я ушел с работы, — сказал я.

— Ты ушел с работы!

— Я бросил жену, работу и друзей, и я теперь в отпуске на всю жизнь.

Она рассматривала меня с возникшим уважением: так смотрит один житель ада на другого.

— Господи, ты ничего не делаешь по частям, — сказала она. Но потом холодная усмешка вернулась: — Значит, хочешь, чтобы я стала твоей рабой на месяц? Ха. Я знаю многих, кто заплатил бы очень дорого за такую честь. Что я получу взамен?

— Взамен? — спросил я, на мгновение пораженный этой компенсаторной логикой. — Я буду делать всё, что ты захочешь в течение месяца после того, как ты послужишь мне.

— После того, как я буду твоей рабой, тоже мне большое дело! Какие у меня гарантии?

— Никаких. За исключением того, что, когда ты испытаешь новую жизнь со мной и моим безумием, ты поймешь, что моя форма рабства желанна.

— Почему ты не хочешь сначала побыть моим рабом?

— Потому что ты не будешь умным хозяином, одаренным воображением. Я годами отрабатывал эту игру на себе. Сначала я научу тебя, а потом подчинюсь.

— Может быть, — сказала мне Линда. — Но сперва мой ход. Следующие двадцать четыре часа ты будешь моим рабом. Ты будешь подчиняться всему что я говорю, кроме того, что может нанести тебе физический вред или без нужды разрушить твой профессиональный имидж. То же правило будет работать, когда я буду подчиняться тебе. Ну как?

— Идет, — сказал я.

Мы посмотрели друг на друга с любопытством.

— Как мы скрепим наш договор? — спросила она.

— Полное рабство — это новая дорога, и мы оба хотим путешествовать по новым дорогам, — вот что такое распад. Мне довольно, что у тебя есть желание, и я буду действовать согласно договору

— Ладно. Время пошло?

Я бросил взгляд на часы.

— Время пошло. Я подчиняюсь тебе до девяти сорока пяти завтрашнего вечера. Из соображений анонимности меня зовут Чарли Херби (Фламм).

— Я выберу тебе имя.

— Ладно.

— Иди за мной.

Выйдя из бара, мы поймали такси, и она привезла меня на квартиру — я предположил, на свою — на Вестсайде в районе двадцатых улиц. Там, велев мне приготовить напиток, она забралась с ногами на диван и уставилась на меня с холодным испытующим выражением.

— Стань на голову

Я неуклюже силился удержать равновесие на голове. Несмотря на мои недавние успехи в йоге и медитации, я падал, пробовал снова и снова падал. После пятого падения она сказала:

— Ладно, вставай.

Она зажгла сигарету, ее рука дрожала, — наверное, от всего ею выпитого.

— Раздевайся, — сказала она. Я разделся.

— Мастурбируй, — сказала она тихо.

— Думаю, это пустое, — сказал я.

— Когда я захочу, чтобы ты что-нибудь сказал, я скажу об этом.

Этот приказ было проще дать, чем выполнить. Подобно большинству других энергичных здоровых американских юношей, я мастурбировал в старших классах школы и на нескольких курсах колледжа, но, поднявшись до более частых социальных и сексуальных сношений с женщинами, почти бросил эту привычку. Когда я изучал психологию, мне было приятно узнать, что мои интеллектуальные способности от мастурбации не пострадали, но остаточное чувство вины все-таки где-то осталось. В конце концов, можем мы представить Иисуса гоняющим шкурку? Или Альберта Швейцера? Без сомнения, Линда считала, что мастурбация есть нечто непристойное, иначе она не дала бы мне такого приказа. По какой-то причине мне оказалось трудно фантазировать об удовольствиях, которые подняли бы старую пушку в положение «к бою». Я стоял недвижно, пытаясь настроиться на сексуальные мысли.

— Я сказала, играй с собой.

Должно быть, по представлениям Линды мастурбация главным образом представляла собой самоласкание. Говоря бессмертными словами генерала Макартура, «Ничто не может быть дальше от истины». Тем не менее я начал ласкать себя. Сохранять чувство достоинства было сложно, и поэтому я напряженно уставился в пол на ноги Линды.

— Смотри на меня, когда это делаешь, — сказала она.

Я посмотрел на нее. Ее холодное, напряженное, злое лицо немедленно возбудило меня: я вообразил, как в предстоящий месяц буду сексуально мстить ей за себя. Моя пушка подскочила вверх, мой разум на несколько минут сосредоточился на нашем с ней воображаемом первом опыте, и с помощью тщательной ручной манипуляции над огнестрельным механизмом я взорвался на пол. Всё это время я изо всех сил пытался сохранять равнодушие и достоинство.

— Слижи, — сказала она.

Меня охватила великая усталость; уверен, что мое лицо вытянулось. Но я медленно опустился на колени и начал слизывать крохотные лужицы спермы.

— Смотри на меня, — сказала она.

Несколько неуклюже я пытался одновременно смотреть на нее и выполнять приказание. Я заметил, что пол между коврами был отполирован и что кто-то оставил под креслом мужской тапочек. Я не чувствовал себя суперменом.

— Ладно, поднимайся.

Я поднялся, продолжая смотреть на нее равнодушно, — во всяком случае, мне хотелось на это надеяться.