Чтение онлайн

— Вам должно быть стыдно за себя, доктор, — сказала она с улыбкой.

Мне стало стыдно за себя, мои голова и плечи опустились.

— Ты планируешь делать со мной что-то подобное? — спросила она.

— Нет. — Я заколебался. — Думаю, мужчины обращались с тобой по-садистски и раньше.

— То есть у меня не слишком получается, а?

— Да нет, думаю, получается. Думаю, ты сделала хороший выбор, лучше, чем я ожидал. Ты дала мне новый опыт, я его не забуду.

Она смотрела на меня, время от времени затягиваясь сигаретой; свой напиток она допила.

— Что, если бы я позвонила моему другу, голубому, и приказала тебе заняться с ним сексом. Мог бы ты это сделать?

— Твой приказ для меня закон, — сказал я.

— Эта мысль вызывает у тебя интерес или пугает?

Я покорно себя проанализировал.

— Она мне скучна и приводит в уныние.

— Хорошо.

Она велела мне приготовить ей еще напиток, пошла к телефону и набрала два номера, оба раза спрашивая Джеда и всякий раз разочарованно вешая трубку.

— Ляг на пол, лицом вниз, пока я думаю. Приняв это положение, я начал с удовольствием вспоминать, как был просто прежним Люком. Через какое-то время она сказала:

— Ладно, пойдем в кровать.

Я последовал за ней в спальню, равнодушно часть за частью снял с нее одежду по ее приказу и последовал за ней в узкую двуспальную кровать. Несколько минут мы оба лежали неподвижно, не прикасаясь друг к другу. Я добросовестно пытался не делать ничего без ее приказаний. Я почувствовал, как ее рука пробежала по моей груди и животу и остановилась в нескольких дюймах от лобковых волос. Она повернулась ко мне и куснула меня за ухо, а потом стала лизать мою шею, целовать меня медленно, влажно, томно в рот и горло. И в шею. И в грудь. И в живот. И так далее. Несмотря на мое недавнее постыдное поведение, ее маневры имели предсказуемый эффект. Она этот эффект отметила, перекатилась на другую сторону кровати и не сказала больше ни слова. Она долго крутилась и вертелась, а потом я, должно быть, заснул.

Через какое-то время мне приснилось, что я собираюсь принять ванну. Погружаясь в воду, я замер, ощущая на яичках и пенисе восхитительное тепло, проснулся и понял, что Линда согрела и укрепила мой член своим ртом. Когда я прикоснулся к ее волосам и на ощупь нашел ее тело, она лизнула и куснула меня на прощание, а потом забралась на меня, развела ноги, ввела меня внутрь себя, приложила свои губы к моим и заработала.

В полусне иногда чувствуешь себя немного под кайфом, и я позволил Линде делать всю работу, которая состояла в основном из буйных волн, которые производили ее бедра и внутренности, и потоков бурных лизаний и покусываний, катившихся по моей груди, плечам и шее. Когда она сказала «качай», я стал качать, сжав ее безупречные ягодицы, как два горячих крепких грейпфрута, и она застонала и напряглась, а потом стала шлифовать меня, напряглась, а потом опять шлифовала и шлифовала меня, и затем расслабилась.

Она лежала на мне, и я задремал, а потом был разбужен и снова почувствовал ее движения. Я был в ней, твердый, ее рот был на моем горле, ее внутренности ласкали меня, как волны окутавших меня горячих угрей, и она двигалась. Но я опять задремал, и опять проснулся, и ее тугой рот заключал мой член, а руки ласкали и щипали и, в общем, изнуряли мои нижние эрогенные зоны. Когда я дотронулся до ее волос, она застонала, перекатилась, перевернула меня на себя и принялась усердно работать подо мной. Она велела мне двигаться, но не кончать, так что я качал и кружил и пытался думать о проблемах на фондовой бирже. И через какое-то время ее тело размягчилось, и она заставила меня скатиться с нее, и я скатился, задремал и спал, пока опять не проснулся уже внутри нее, и она снова,

оседлав меня, двигалась легко и нежно. Уже, вероятно, близился рассвет, потому что теперь я почти проснулся и тоже начал двигаться, но она сказала «нет» и лизала и кусала мои уши и шею, и двигалась внизу в трех направлениях сразу Когда она сказала «давай», я вонзил пальцы в расщелину между ее ягодиц и попробовал протаранить ее прямо до головы, и она издала множество приятных звуков, и я влил озеро внутрь ее озера, и мы оба подвигались немного и затем отодвинулись друг от друга и снова заснули.

Я проснулся, лежа на животе, колено касалось ее тела в непонятном месте; уже давно было утро, и я хотел есть. Линда, совсем проснувшаяся, глядела в потолок.

— Я приказываю тебе, — медленно сказала она, — приказывать мне что угодно, я буду подчиняться, пока мне не расхочется и я не велю тебе что-нибудь сделать.

— Я должен на время стать твоим хозяином?

— Правильно. И всё, что я от тебя хочу, — приказывать мне делать только то, чего тебе действительно хочется.

— Посмотри на меня, — сказал я.

Она посмотрела.

— То, что мы делаем, очень важно. Приказания…

— Не хочу лекций.

— Я приказываю тебе меня слушать.

— Ты можешь приказывать мне делать много чего другого, но никаких лекций. Не в эти двадцать четыре часа.

— Понятно, — сказал я. Я помолчал. — Ответь на мой поцелуй, нежно, с любовью, но без похоти.

Она приподнялась, мгновение холодно смотрела мне в глаза, а потом, смягчаясь, нежно приблизила губы к моим губам.

Я откинулся на подушку и сказал:

— Целуй мое лицо с нежностью, которую ты бы чувствовала… если бы мое лицо было белой розой.

На мгновение ее лицо напряглось, потом она закрыла глаза, заключила мое лицо в ладони, приблизила губы и начала нежно целовать его.

— Спасибо, Линда, это было прекрасно. Ты прекрасна.

Она не открывала глаз и продолжала свои нежные поцелуи, но спустя какое-то время я сказал:

— Теперь ложись на кровать и закрой глаза.

Она подчинилась. Ее лицо выглядело более расслабленным, чем мне доводилось когда-нибудь видеть.

— Представь, что я принц, который любит тебя с духовной преданностью за гранью самых больших преувеличений самой волшебной сказки. Он поклоняется тебе. Твоя красота выше красоты любого существа, когда-либо созданного Богом. И ты совершенный человек, без малейшего духовного или физического изъяна. И принц, твой муж, приходит к тебе сейчас, в твою первую брачную ночь, выразить наконец ту чистую, религиозную, святую, священную страсть, которую к тебе испытывает. Прими его любовь с радостью.

Я говорил медленно и гипнотически, и начал, как я надеялся, с подходящей моменту утонченностью и религиозностью ласкать ее тело и касаться его самыми духовными поцелуями. Духовные поцелуи, к сведению среднего читателя, относительно сухи, спокойны и плохо нацелены: то есть они приближаются к зонам главных целей, но всегда умудряются промахнуться. Я продолжал это занятие с растущим религиозным рвением и удовольствием, как вдруг ее тело исчезло: она выскочила из кровати.

— Перестань меня трогать, — завопила она.