Чтение онлайн

Мы втроем сидели на лавке и как будто бы вели беседу за жизнь.

— Извиняемся, заговорились просто, — ответил за всех Фил. — Не могли бы вы выйти на несколько минут, ща оденемся и вы нас проводите в нашу комнату.

Далал еще раз обвел нашу компанию подозрительным взглядом, и, видимо, не найдя к чему придраться кивнул и вышел.

Я всё видел, но не мог заставить себя реагировать на происходящее. Я был, словно во сне, где мое тело не подчинялось мне. Сознание будто расщепилось.

Фил помог одеться сначала Томашу, потом оделся сам, а потом очередь дошла и до меня.

— Эрик, я не смогу тащить и тебя, и Томаша, соберись, ты нужен нам здесь, — поднимая меня на ноги попросил Фил.

Я понимал, что должен, но никак не мог восстановить связь со своим телом. Оно отказывалось мне подчиняться.

В конце концов я представил, что держу в руках пульт управления от машинки и мысленно нажав рычаг, дал команду своим ногам шагать. Шаг получился неуклюжим, будто у меня вместо ног металлические подставки. Я двигался точно робот. Но двигался и на том спасибо!

Фил помогал Томашу. Должно быть впечатление наше странное шествие производило довольно странное.

— Придурки, — не выдержав, буркнул один из делибашей.

Очень хотелось сказать, что от придурков слышу. Но стоило мне отвлечься на эту мысль — я сбился с шага и стал заваливаться прямо на горе комментатора.

Делибаш сердито оттолкнул меня, я, как неваляшка, покачался на месте и замер.

— Шагай давай, — буркнул он. — Недоделок.

И я пошагал, все так же неуклюже, неумеючи, мальчиком Буратино за Карабасом Барабасом.

С горем пополам мы пришагали к себе в апартаменты, и я встал. Сесть не получалось. Ничего больше не получалось. Я стоял и тупо таращился на то, как Фил возится с Томашем, затаскивая его в спальню и укладывая в постель.

Фил вернулся, поглядел на меня испугано.

— Надеюсь, это пройдет… Эрик, чем тебе помочь? — умоляюще спросил Фил.

Сбой в программе, не позволил мне дать ответ Филу. Да и помочь мне сейчас было нечем.

В этой ситуации я мог отдать только одну правильную команду своему телу, чтобы произошла перезагрузка и сбой был устранен.

Я отдал этот приказ, понимая, что его последствия могут быть фатальными для чьих-то жизней. Я отключил свою систему жизнеобеспеченья и тяпнулся на пол без сознания.

Нежное, пряное, большое и яркое… Детское щемящее чувство вечности заполняет всё вокруг. Ширится в груди легкостью бытия. Отражается в голубом небе ярко рыжим пятном.

Ноги все быстрее крутят педали, руки крепко ухватились за руль велосипеда, ветер надувает парус футболки, ершит волосы. Ветер зовет всё дальше-дальше, оторваться от земли и взлететь вслед за птицами ввысь.

Дорога прямая, натоптанная идёт вперёд под небольшим наклоном вниз. Сердце замирает, и ты летишь… Земля перекувыркнулась, обнимаясь с небом. И вот уже за спиной проросли крылья, ты стал лёгким и светлым. Паришь высоко-высоко над полями, над лесами, ловя в перья блеск изгибов реки…

И видишь себя внизу мальчишкой бесконечно счастливым, с деревянным мечом в руках, оседлавшим стог сена и глядящим вверх, на то, как ты паришь в облаках…

Ты сидишь на стоге сена. В небе над тобой низко-низко кружит сокол… Зовёт куда-то туда за облака, где возможно всё…

Воздух наполняет нежность. Руки матери, те руки, которых я никогда не знал, ласково гладят мои волосы.

Она стоит на солнце, силуэт её размыт светом. И, как не щурю глаза, не могу разглядеть черты этой родной незнакомой женщины, но знаю, что она прекрасна и чиста, как рассвет, умытый ночным дождем.

Сокол опускается ей на руку.

— Слезай, Эрик. Тебе пора, — журчанием реки, течет в меня её голос.

— Я хочу остаться здесь, — говорю я, не своим детским голосом.

— Ты мой защитник, а значит, твой долг хранить жизнь, — строго отвечает женщина. — Жизнь требует твоего участия.

— А если я уйду, ты меня подождешь? — спрашиваю я, нехотя сползая со стога.

— Нет, я пойду с тобой и буду оберегать тебя. Ведь и защитникам нужна материнская любовь…

С тем я и очнулся в общей зале. Видимо Фил перетащил меня с пола на софу, где устроил на горе шёлковых подушек. Судя по затекшим конечностям, особенно пострадала у меня шея, подушки эти лежали здесь скорее для красоты, чем для удобства.

Я покряхтывая сел, потирая шею и пытаясь соотнести себя и своё тело с этим миром. Чувствовал я себя вполне в своей тарелке. Даже магический резерв был заряжен по полной.

Волновало только одно, сколько же я так валялся и кого за это время успел вычеркнуть из списка живых.

Из комнаты Томаша вышел Фил с горой пустых тарелок и так и застыл, глядя на меня.

— Эрик! Ну слава всем ликам Триликого, я уж думал ты насовсем опять потерялся, — обрадовался Фил, сгружая пустые тарелки на стол.

— Сколько я был в отключке? — прохрипел я.

— Два часа, сорок три минуты, — доложил Фил.

Я кивнул. Сам восстановится так быстро я бы не успел, значит, сон опять был не простой и мне помогла материнская любовь самой богини Аве.

— Обед успел остыть, скоро будет ужин. Я покормил Томаша, — закончил отчёт Фил.

Я глянул на накрытый стол. В животе по-звериному заурчало. Чувство голода стало глушить собой всё остальное. Надо было поесть.

Я встал, осушил кувшин, прошёл к столу и стал утолять голод пловом. Даже остывшим плов казался невероятно вкусным. Умели восточные люди готовить это блюдо.

Я проверил слежку за нами и, обнаружив на посту только одного делибаша, уложил его спать. Видимо днём бдительность ослабевала, да и за кем здесь было следить. Один весь истыкан копьем, второй хлопнулся в обморок, третий бегает между ними, не зная за кого первого хвататься. На всякий пожарный я все же бросил на нас звуковой щит.

— Можем говорить спокойно, соглядателя вырубил. Как там Томаш? — спросил я.

— Я нормально! — крикнул из комнаты Томаш. — Но было бы куда лучше, если бы ты меня излечил полностью, и я бы мог уже ходить.

— Я подумаю над твоим поведением, — пока решил отшутиться я.

— Так и скажи, что у тебя сил на это нет, позёр, — не упустил возможности поддеть Томаш.

Силы-то у меня были, вот только в этот раз нужно было их распределить так, чтобы в самый ответственный момент не потерять сознание.