Чтение онлайн

В серых тучах мелькнули молнии, прокатился лёгкий рокот. Потянуло грозой — сыростью и огнём.

В клубящихся тучах проступил чей-то лик — сначала едва различимо, потом всё яснее — чуть прищурясь, на землю, на подножья гор, на оторопелого Калину сурово глядел могучий бритоголовый длинноусый муж.

— И что тебе было велено? — спросил поражённый волхв. Впрочем, чему дивиться — воля богов есть воля богов.

— Мечом должен владеть полоцкий князь Всеслав Брячиславич, — всё так же тихо, но твёрдо сказал Калина и опустил глаза.

Деревья расступились, и князь увидел святилище. А вместе с ним — и толпу вокруг холма.

Взлетел многоголосый торжественный крик. И тут же смолк.

Мало не вся витебская волость собралась к утру около храма. Всеслав невольно ахнул, но тут же понял — чем больше народу увидит то, что сегодня предстоит ему, тем лучше. Весть о том, что случилось в святилище, тонкими ручейками растечётся по всей кривской земле — не только по Витебской, Полоцкой и Минской волостям, но и в Смоленск, в Плесков… в Новгород. И искра надежды, ещё тлеющая в душах ревнителей родной веры, при этих вестях возгорится ярче…

Всеслав в полном молчании проехал к воротам святилища, ощущая на себе пристальные взгляды кривичей — мужиков и баб, детей и стариков, кметей и бояр, воев и даже холопов.

Славимир ждал в воротах — длинное одеяние из медвежьей шкуры со священной вышивкой, гроздья оберегов, священный шелом из медвежьего черепа с лосиными рогами. Резной посох рыбьего зуба, распущенные космы седых волос, пронзительный взгляд из-под косматых бровей.

Князь спешился.

Земно поклонился волхву.

— Гой еси, владыко.

— И тебе поздорову, княже Всеслав Брячиславич, — Славимир излучал величие. На миг князю показалось, сам Велес сейчас стоит перед ним. Только на миг.

Волхв чуть поворотился, открывая князю дорогу в святилище.

— Пожалуй, княже.

И снова толпа вокруг храма взорвалась торжествующими криками.

Небольшой — всего несколько сажен — двор святилища был пуст — народ толпился за оградой, не смея ступить на храмовую землю без особого дозволения. И только волхв да князь сейчас были на дворе святилища. Одни.

Волхв повёл косматой и рогатой головой — в этот миг он был как никогда похож на самого Велеса, такого, каким его резали мастера из дерева — могучий старец, воплощение звериной силы и мудрости, предвечной мощи Владыки Зверья. В его руках невесть откуда появился длинный свёрток кожи холстины.

Что это? — смятённо подумал Всеслав Брячиславич, но вслух спросить не успел — волхв протянул свёрток князю, легко, одной рукой — вторая занята посохом — держа на весу немаленькую тяжесть. Взгляд волхва, пронзительный и всезнающий встретился с взглядом князя. Да, княже, — молча сказал волхв, и Всеслав Брячиславич — князь! — молча склонил голову перед волхвом, медленно опустился на правое колено и протянул руки, принимая дар.

Под холстиной свёртка оказалась кожа. А под кожей…

Меч!

Толпа притихла — слышен был только неумолчный птичий гомон в лесу.

Всеслав осторожно потянул из ножен меч. Тускло блестели серебро и сталь, ласкала глаз кожа ножен и перевязи. И тут же душу князя наполнило ощущение силы.

Меч был непрост.

Очень непрост.

Князь медленно поднёс нагой клинок к губам, прикоснулся к благородной бурой стали.

И тогда невесть откуда пришло имя. Имя меча.

РАРОГ.

В храме было полутемно. Только плясали в полумраке языки пламени — от горящих на стенах храма факелов.

— Я не совсем понимаю, владыко, — встревоженно блестя глазами, говорил князь. — Я с пятнадцати лет знал, что я избран Велесом…

— Так, — кивнул космато-рогатой головой волхв — он и до сих пор был в священном убранстве. Кажется, предстояло ещё что-то.

— Но это же меч Перуна! — выкрикнул шёпотом Всеслав.

— Ну и что? — волхв пожал плечами, рога на его голове чуть колыхнулись. — В этом мече — правда богов. И, стало быть, она — с тобой. И потом — богам виднее.

Рядом с лавкой, на которой сидели волхв и князь, стоял прислонённый к стене посох Славимира. Князь невольно остановил на нём взгляд. Дуб украшала резьба — сплетались на нём змеи, становились птицами, щерились звериные морды, там и сям пестрели священные знаки.

Древняя работа.

Очень древняя.

— Княже… — голос волхва вывел Всеслава из странного полузабытья, и князь поднял голову.

— Я готов, владыка.

— К чему? — глаза Славимира смотрели неотступно, требовали ответа, ждали.

— Ко всему, — князь ответил не менее неотступным взглядом. — Я с самого детства знаю, что избран Велесом к восстановлению веры. Теперь я вижу, что и воля Перуна — в том же.

Во взгляде волхва светилось одобрение.

На Софии бил колокол — размеренно и звонко. Князь невольно поморщился и затворил окно.

За спиной скрипнула дверь — в горницу просунул голову доверенный холоп.

— Княже…

— Чего ещё? — недовольно бросил Всеслав, теребя в руках конец пояса, хотя и так знал — чего.

— Прошают быть на службе в церкви.

— Скажи, болен, не иду, — ответил Всеслав. Можно было сказать, что службу отстоит в своей церкви, да только ведь всё равно узнают — поп из княжьей церкви расскажет. Да и не только поп — этот вот холоп, хоть и доверенный, а всё одно христианин. Ни на кого из них Всеславу надеяться нельзя.

Холоп, меж тем, всё ещё торчал в дверях, словно выжидая, что князь передумает.

— Ну, чего стал?! — рыкнул князь, свирепея, и сделал себе на памяти верную зарубку — завтра же избавиться и от этого холопа, и от остальных христиан в терему. Да и в Детинце тоже. Пора уже поменять теремную обслугу, разогнать эту христианскую братию подальше. Сначала жалко было — отцу верно служили, обижать людей не хотелось, потом привык. Но сейчас, когда протопоп уже пять раз назойливо напомнил про пропущенные князем службы — это Авраамий-то, истинный христианин, который и приверженность князя к старой вере искренне почитал только своей виной! Когда затеваются большие дела и зреют большие замыслы, терпеть из жалости наушников в терему не стоит — может большой кровью оборотиться. Там, на посадах, в Окольном городе, да в Старом городе если и есть они где, так мало… пусть их. А кривские бояре… средь них мало христиан, да и те утрутся и промолчат, им их бог велел терпеть и подставить правую щеку после левой.

Ещё до рождения Всеславля, полоцкое вече порешило перенести городскую стену, а князь Брячислав — построить новый Кром. Обновлённая, отстроенная заново Изяславом Владимиричем и Рогнедой кривская столица разрасталась, народ в Полоцк притекал медленно, но верно. Слух про веротерпимого полоцкого князя разнёсся далеко по всей Руси, и народ бежал из-под руки Ярослава киевского и Мстислава черниговского в кривскую землю, чая здесь найти прибежище, где никто не помешает молиться родным богам. Полоцк богател на торговле с варягами и урманами — по Двине с Варяжского моря прямой путь к Днепру.