Чтение онлайн

Всеслав мотнул головой — думать о смерти не хотелось. Не верилось. Он, потомок Дажьбога и Велеса… погибнет в плену…

Нет!

Не посмеют, — подумал Всеслав с лёгким холодком в груди. Нет. Не посмеют.

Полочанин хорошо знал великого князя — не решится Изяслав на кровь. Раз уж его не убили сразу… это было бы проще и легче.

За полотняными стенками шатра качнулись тени — сторожевые кмети старались вести себя около Всеслава тише воды, ниже травы. Полоцкий князь усмехнулся — его слава потомка Велеса и оборотня и тут говорила сама за себя. Кмети ходили на цыпочках и буквально боялись дышать. Но стража около шатра стояла немаленькая — с десяток кметей. Похоже, великий князь взаболь боялся, что Всеслав обернётся птицей альбо рыбой и сбежит с лодьи. И стража, и цепи…

Полоцкий князь вздохнул.

Жаль, но ничего такого он сделать не мог. Один раз удалось оборотить дружину волками — воля Велеса была с ним. Сейчас он такой силы в себе не чувствовал.

Глупцы! — Всеслав сжал зубы. Крепче цепей, крепче чего иного его держало другое — то, что его сыновей не было рядом. Его самого вёз на своей лодье великий князь, сыновей — Святослав Ярославич. Отчего решили так, и кто на том настоял — Всеслав не знал. Но решили умно — нипочём полоцкий князь не шевельнётся, пока не будет знать, что дети его в безопасности.

Альбо — шевельнётся?

Альбо смог бы полоцкий князь бежать, если бы были у него для того силы? Бежать — и покинуть в полоне обоих старших сыновей?

Всеслав не знал.

И не особенно хотел знать.

— Нас убьют? — губы Рогволода кривились словно сами собой.

— Не хнычь, — поморщился старший брат, хотя самому только что больше всего на свете хотелось заплакать. Удивительно дело — некоторым людям стоит только понять, что рядом есть люди, которым гораздо страшнее, как они тут же перестают бояться. — Хотели бы убить — уже бы убили.

— А может нас в жертву хотят принести, — трезво возразил вдруг младший. — Христианскому богу…

— Протопоп Анфимий говорил, что христианскому богу жертвы не нужны… — не совсем уверенно сказал Брячислав. И впрямь — кто его знает… какая жертва может быть более угодна, чем вражеский князь и его дети?!

— Слушай его больше! — запальчиво бросил Рогволод. — У них в священной книге то и дело один другого в жертву приносят!

— А ты откуда знаешь? — удивился старший. — Читал, что ли?

— Читал, — нехотя ответил младший. Первоначальный запал уже проходил.

— А ну как отец прознает? — ехидно прищурился Брячислав.

— А он знает, — Рогволод повёл плечом. — Вместе и читали.

— Для чего это? — Брячислав удивлённо… да что там удивлённо — изумлённо! испуганно даже! — распахнул глаза. И впрямь, для чего потомку Велеса и Дажьбога читать священную книгу чужой веры?

— Отец сказал — врага надо знать! — Рогволод выпрямился, голос его зазвенел, и старший брат поневоле в какой-то миг даже залюбовался младшим. — Их бог у одного иудея как-то потребовал, чтобы тот сына своего в жертву ему принёс…

Старший брат хотел было пожать плечами — и такое мол, бывает…

— Не для того, чтобы свой народ спасти альбо там для чего такого ещё! — всё таким же звонким голосом продолжал Рогволод. — Не для того, чтоб засуху там прекратить альбо в войне победу добыть! А чтоб показать, что он того бога любит! Что предан ему, а не какому-то иному богу!

Брячислав подавленно молчал — ясно было, что младший брат знал, о чём говорил. И когда это он успел упустить в учении такое?

Да что удивительного?

Паче учения, паче трудной науки управлять любил Брячислав-княжич молодецкие забавы — скакал на коне наперегонки с дружинными кметями, гонял по лесам с луком и копьям, охотясь на кабанов и медведей, бился на кулачки и в схватку на зеленовато-пузырчатом двинском льду, иной раз брался и рубить дрова альбо пахать, но не взаболь, а так… ради забавы, из любопытства.

Вот и пролетел мимо важного учения старший полоцкий княжич.

Впрочем… с того он от отца дальше не стал.

Да и то сказать — то, что младшему давалось долгим упорным учением, старший постигал мгновенно, каким-то внутренним чутьём, которое, верно, передалось Брячиславу от матери, Макошиной волхвини.

— Он потом у того иудея сына прямо на алтаре на барана подменил, — продолжал меж тем Рогволод.

— Да что это меняет?! — вспыхнул Брячислав.

— А я про что говорю? — пожал плечами младший брат. — Опричь того много иных случаев было… и не всегда он отказывался от жертв…

— А ещё они отца сломить хотят, — угрюмо сказал старший. — Пока мы у них в руках, отец не сможет попытаться бежать.

Братья мрачно посмотрели друг на друга.

Святослав теребил ус, смотрел куда-то в сторону. Подымал на Всеслава глаза и снова их отводил.

Маялся Святослав Ярославич.

— Не сумуй, Святославе, — усмехнулся полоцкий князь, глядя на него чуть исподлобья. — Ты не виноват.

— Все виноваты, — отрезал Святослав. — Все мы, Ярославичи — виноваты. Мы тебе крест целовали, что не тронем… ты даже с сыновьями приехал… ну разве можно быть таким доверчивым, Всеславе?!

Полоцкий князь вздохнул, покачал головой:

— Не в доверчивости дело, князь-брат, — братом ему Святослав не был, скорее дядей, но тут имелось в виду не родство даже, а равенство. Святослав не стал возражать. А Всеслав не стал пояснять. Черниговский князь насупился и отворотился.

— Разговаривать не хочешь, — пробурчал он себе. — Носа дерёшь передо мной…

— А чего бы и нет, — усмехнулся Всеслав почти весело. — Я клятв не нарушал…

Если бы не Всеславли оковы, можно было бы и перепутать, кто из них пленник — так уверенно держался полочанин и так стеснительно вздыхал черниговец. Мучила Святослава нечистая совесть, вот и комкал витязь большими и сильными руками застилающее лавку рядно.

— Я - тоже не нарушал! — вскипел Святослав. — Это Изяслав со Всеволодом задумали!

Всеслав кивнул.

— Так почему же ты?!

— Не в доверчивости дело, — повторил Всеслав сумрачно. — Вы, Ярославичи, не просто пообещали меня не тронуть… Вы крест целовали, вы перед богом своим клялись! Еред богом, не передо мной! Вы! Князья! Ты понимаешь, ЧТО это значит?!

Святослав ошалело мотнул головой.

— Князь — не просто человек… — Всеслав говорил каким-то скучающим голосом. — Князь отвечает перед богами за свой народ, предстоит перед ними…

— Бог один, — поправил черниговский витязь.