Чтение онлайн

— Вот это твоя клятва, княже великий! И на мече клятва, и целование крестное! И твоя честь княжья! Сукин сын!

Видел каменно-застывшее лицо Святослава Ярославича — не ждал такого большого предательства прямодушный черниговский князь, наверняка всё замышлялось втайне.

Видел всё.

Первый налетевший кметь рухнул под ударом княжьего меча, не успев даже ничего понять, и почти тут же распахнулись полы шатра — на пороге возник киевский гридень Тука.

— Сдавайся, княже! — бросил он торжествующе. — Не то мы и твоих детей, и тебя…

Всеслав увидел в проёме Рогволода со скрученными руками, кривой нож в руке Туки, мелкие, едва заметные слёзы в глазах сына.

Тягучей бессильной волной нахлынуло отчаяние.

Меч опустился сам.

Переяславские кмети толпой хлынули внутрь шатра, княжич Рогволод опустил голову и отворотился.

Кончено.

Поняв, что остался один с оружием в руках, Несмеян свалил ближнего кметя, проскочил в разрыв меж врагами и бросился к реке. Досягнул берега в несколько прыжков и сиганул в воду. И почти тут же за спиной в воду вонзились стрелы — кияне, наконец, спохватились и начали стрелять.

Неширок Днепр у Орши — всего половина перестрела. Несмеян одолел реку быстро, то и дело ныряя и уходя от стрел.

Выбрался на правый берег, оборотился назад. Стряхнул с чупруна воду, погрозил великому князю мечом. Вдоль берега к нему уже летел конный переяславский дозор. Гридень сделал в их сторону непристойный жест, отмерив руку до локтя, и нырнул в прибрежные заросли ивы и камыша, густо заполонившие берег.

— Вот отчаюга! — сказал Святослав с восторгом. — Хотел бы я такого воина иметь у себя в дружине.

В вершинах сосен гудел ветер. Несмеян покосился вверх, — оттуда изредка сыпалась хвоя. Сосняк высился по верху глинистого увала, поросшего по краю густым чапыжником. За этим чапыжником Несмеян и спрятал в засаде своё невеликое войско. Место для засады — удобнее не придумаешь: прекрасно видно всё вдоль дороги в обе стороны версты на две.

Солнце зависло в самой высшей точке неба, проливая на землю потоки бесцветного огня.

Несмеян безотрывно глядел на дорогу — по ней вчера и проехала семья Всеслава Брячиславича. По ней, верно, сегодня пойдёт и погоня — два десятка Мстиславлих кметей преследовали беглецов неотступно. Но теперь он их не пропустит. Бойцы его маленького войска затаились неподалёку.

В лесу было тихо. Где-то звенели птичьи голоса. Это хорошо, — подумал Несмеян. — Засаду выдаёт птичий гомон альбо птичье молчание. А тут тихонько звенят — не выдадут.

Несмеян ласково прижался щекой к шелковистым листьям костяники, поймал губами невесомую ягодку, сорвал, раздавил зубами и закрыл глаза. На краткий миг ему вдруг стало легко-легко. В лесной тишине солнце ласково и тепло гладило его по закрытым векам. Несмеян на мгновение совершенно забыл обо всём — о войне, о пленённом князе, об оружии… обо всём!

Прямо над головой зацвиркала какая-то птаха, — Несмеян не шевелясь, улыбнулся, тихонько открыл глаза, но увидеть пичугу не успел — она вдруг резко вспорхнула и исчезла. Ощущение покоя сгинуло.

Рядом зашевелилось. Несмеян покосился в ту сторону, не меняя позы и почти не двигаясь. Кто-то подползал. Витко?

Нет. Витко в плену у великого князя, если жив ещё. Могли и отвести к ближнему оврагу, да и смахнуть голову к упырячьей матери. Подползал Мальга, беглый херсонесский акрит.

После побега из стана великого князя Несмеян едва успел догнать уходящую Всеславлю дружину. Он не винил ни Бреня, ни Славяту — Всеславу Брячиславичу они уже ничем помочь не могли — а вот дружину спасти было надо!

— Ушёл?! — только и бросил ему воевода Брень.

— Сумел! — так же коротко ответил гридень.

— Что князь?

— Схватили князя, — поник Несмеян головой. — И княжичей тоже схватили. И Витко, побратима моего… а остальных — всех порубили.

Брень глянул на него хмуро, но ничего не сказал, хотя мог бы — а ты, мол, чего сбежал тогда? Смолчал. Для князя сейчас лишний друг на воле лучше, чем ещё один погибший за него кметь.

— Я рать уведу в леса, — сказал Брень хмуро. — Биться сейчас нельзя — князя погубить можем. А ты бери с собой кметей и лети в Витебск, там сейчас княгиня с младшими княжичами. Спрячь их, где хочешь спрячь! Они не должны попасть в руки Ярославичей.

— Рать великого князя будет в Витебске самое большее через седмицу, — задумчиво сказал Несмеян. — Успею.

С собой Несмеян взял только шестерых — больше и не требовалось. Сколько воев с собой ни возьми, Мстиславлю рать с ними всё одно не остановить, а эти шестеро ведомы ему как собственные пальцы. Все, кроме одного.

Добрыня Кривой. Любой, слыша это имя, невольно ожидал увидеть старинного витязя, ан нет. Добрыня родился хилым и больным, родители его и назвали так, чтоб рос сильным да здоровым. В сильные да здоровые увы, Добрыня не вышел, но в войском доме стал сильным и жилистым, хоть и остался всё таким же низкорослым и худым. Кривым его прозвали, когда на охоте ему вырвал левый глаз медведь, и жутковатая рана навек скрылась под чёрной повязкой. На окружающих Добрыня глядел единственным глазом холодно и равнодушно, двигался медленно, говорил скупо. С первого взгляда можно было его и тупоумным посчитать. Ан нет — в бою удержу ему не было.

Щербина. А вот этот — истинно старинный витязь — гора мяса, перевитая тугими жилами. Но вечно мрачен и неспроста. Был когда-то Щербина весел и улыбчив — когда жил в большом лесном погосте в словенской земле. А вернулся раз с охоты — поседел в двадцать пять лет. Погост сожгли каратели-христиане, охотники за остатками древней веры. Тогда и пропал смех у Щербины.

Горяй и Пластей — братья-близнецы. Оба молоды — едва на год старше Несмеянова старшего, оба веселы, оба зубоскалы и отчаюги, ловкие и мастеровитые, и прекрасные бойцы. Одинаковые во всём, высокие и светло-русые, только у Горяя глаза серые, а у Пластея — голубые. В деле ни тот ни другой ещё толком не бывали — не поспели к Немиге — вот и доучатся тому, чего в войском доме постичь не успели, — подумал невольно Несмеян. Они и сейчас стараются казаться спокойными и солидными, да только на губах у обоих одновременно то и дело возникает улыбка на все тридцать два.

Радим. Такой же молодняк, как и близнецы, только чёрен, как грач. Этот молчун, изо всех сил старается казаться бывалым воином. Ан нет — то и дело ему за это влетает от истинных бывалых, таких, как Добрыня, к примеру.

И — Мальга, которого, невзирая на год его службы у Всеслава Брячиславича, Несмеян всё ещё знал плохо.

— Ну? — почти беззвучно спросил Несмеян. — Чего надо, двенадцать упырей?

— Брось ты, — прошипел Мальга весело. — Всё одно никого пока не видно…