Чтение онлайн

Девушка и профессор вошли в сквер, и голоса бульвара начали стихать. Пустота сквера вдруг оказалась еще отвратительнее суеты и распутства ночных улиц. За тишиной всегда следуют мысли, а мысли сейчас несли Майе только боль и тревогу.

Декан провел ее мимо мадам Игас, не сказавшую в упрек девушке ни слова, но посмотревшую на ее помятое платье и профессора так красноречиво, что и сапожник лучше ругательства не подберет.

Когда Майя оказалась в своей комнате, она не стала снимать верхнюю одежду. Рухнула на кровать и укрылась с головой, желая спрятаться от всего мира.

«Может, ты только начала меня узнавать».

Майя сжалась еще сильнее. Перед внутренним взором застыл равнодушный взгляд синих глаз. Их хозяин не сомневался, когда уходил.

Есть правда, которую лучше не искать. Как есть и маски, которые лучше не срывать.

***

Несмотря на успехи своей матери в карьере актрисы, Майя никогда не находила в себе особых театральных способностей. Самое ее большое достижение на этой стезе — умение делать вид, что все хорошо. Она научилась этому еще в десять лет, когда приехала к тете Эмме. Поначалу плакала каждый вечер, тоскуя по отцу и дому. Тетя говорила, что это пройдет, что человек ко всему привыкает.

Но прошло семь лет, а Майя не привыкла. Зато научилась притворяться, что привыкла, что не замечает, как одноклассники открыто сторонятся ее и перешептываются за спиной «ведьма… колдунья…». Научилась держаться бесстрастно, когда тетя, найдя в ее комнате запретную литературу о волшебстве, до покраснения била линейкой по рукам и выбрасывала любимые книги на помойку. И научилась плакать под одеялом так тихо, чтобы никто не узнал, какое отчаяние ее охватывает, когда в особняке гаснет свет, и ночь обостряет до предела ее одиночество. Семь долгих лет она учила эту роль. И семь последних дней снова привычно играла ее.

— Ну довольно! — воскликнул отец и раздраженно отвел меч от ее горла в сторону.

Их окружала иллюзия тренировочного зала: бескрайнее холмистое поле с дикой травой и полевыми цветами из васильков, колокольчиков и ромашек. Прыгали кузнечики, летали бабочки. Где-то недалеко в траве лежал выроненный Майей меч.

— Разве тренировка подошла к концу? — сконфуженно спросила девушка.

— К концу подходит мое терпение, — хмуро заметил отец. Майя встала и озадаченно глянула на него. — Ты не сосредоточенна, Майя, — раздраженно сказал отец. — Я десятый раз выбиваю у тебя из рук меч.

— Прости.

— И десятый раз извиняешься. Хватит!

— Как скажешь.

Профессор Семироз еще больше нахмурился.

— Майя, я скоро точно отправлю тебя к тете Эмме.

— Но что я сделала? — растерянно спросила девушка. Она ведь всю неделю была ниже травы, тише воды. Ходила на все уроки, выполняла домашние задания и поручения. Возвращалась в общежитие задолго до наступления темноты. И вообще вела себя, как самая прилежная ученица Академии. — Я все делаю, как ты говоришь.

— Это меня и пугает… — Майя удивленно глянула на чародея, который тревожно смотрел на нее. Пусть ей удалось убедить сокурсников и учителей, что в ее жизни ничего не изменилось, но с отцом этот трюк не сработал. Видно, не так хорошо она умела играть, как думала. — Ты все эти дни ходишь, как бездушная кукла, — фыркнул профессор. — Так никуда не годится! Ты что, больше не желаешь стать чародейкой?

— Конечно, желаю! — тут же спохватилась Майя, но быстро сникла. — Я не хотела тебя расстроить.

— Я не расстроен, я обеспокоен.

Майя промолчала. Она нашла глазами в траве меч, подняла его и посмотрела на свое отражение на исцарапанном затупленном клинке. Синяки под глазами выдавали ее бессонницу.

Проснувшись утром неделю назад, первые секунды она не хотела признавать случившееся. Ей так хотелось верить, что это просто паршивый сон. Кошмар, который исчезнет вслед за ночью. Но, как и зеленая ленточка на ее запястье, ноющая боль в поцарапанных ладонях безжалостно напомнила, что не все кошмары исчезают с рассветом.

— Яхонт Красный обманул тебя, — вырвал из воспоминаний голос отца. — Он наполовину нелюдь, а они склонны дурить и использовать людей. Да ты сама знаешь, я ведь учил тебя этому с детства.

— Учил, — вяло кивнула Майя.

— Это будет тебе достойным уроком. Прими его и больше не повторяй таких ошибок.

Майя подняла взгляд на отца. Всегда собранный и сосредоточенный, что бы ни случилось. Казалось, ничто не может пошатнуть его уверенность в себе. Отец прав, она не должна забывать, что ее главная цель — стать хорошей чародейкой. И не просто хорошей, а той, что превзойдет выдающегося родителя, иначе никогда не выйдет из-под тени его славы.

Майя перехватила поудобней меч. Эльдар остался верен своему делу, а она останется своему. Если на то пошло, она даже самым глубоким чувствам не позволит мешать ей идти к заветной мечте! В груди вспыхнул обжигающий гнев, стоило ей вспомнить взгляд Эльдара. Как он смотрел на нее сверху вниз, а она беспомощно сидела на земле. Она вдруг поняла, как зла. Зла на него, на себя, зла на все, что помнит о нем и так желает забыть. Но, увы, вряд ли сможет.

Глубоко внутри закипела сила. Она поднялась на зов хозяйки и, словно тоже пропитанная ее негодованием, по жилам направилась к магическому кругу на клинке меча. Майя удивлялась, как эта сила всегда тянется к заклинаниям, словно знает, что от нее нужно. И сейчас она опять знала, что нужно Майе. А ей нужно превзойти противника.

Девушка сорвалась с места, отец выставил клинок вперед, его лицо вытянулось от удивления.

— Майя, что ты… — выдохнул он, но договорить не успел.

Девушка махнула мечом, выпустив заклинание оружия. Но вместо ветрового клинка в сторону отца полетел черный туман, обратившийся в ворон. Они густой тучей стали окружать чародея в воронку. Их неистовое карканье резало по ушам. Скверна от них пропитала воздух, сделав его колючим и обжигающим. Отца словно поглотила темная пучина океана. Майя ахнула и выпустила меч. Поток ворон прекратился. Девушка хотела кинуться в гущу стаи за отцом, но тут из тучи вырвался снежный вихрь. Такой сильный, что сбил Майю с ног. Вьюга закружила по всей поляне, замораживая птиц. Они падали и разбивались, как фарфор.

Майя все это время лежала, прикрыв голову, и даже не могла встать — такой поднялся ветер. Когда все прекратилось, осторожно открыла глаза. Тело пробила дрожь от мороза. Теперь вместо зеленеющих просторов перед ней лежали белые холмы. Отец шел к ней, и на его лице читалось то ли растерянность, то ли гнев. Он подобрал ее меч и осмотрел его, а затем повернулся к дочери.

— Когда ты этому научилась? — строго спросил профессор Семироз.

— Что?

— Когда ты научилась проклятию «Воронья западня», — хмуро спросил отец.