Чтение онлайн

— Может, заключим джентльменское пари, а, барон Лейб?

— Нет, пари я с вами заключать не стану. Мне оно ни к чему. Мне от вас ничего не нужно. А то, что было нужно, я уже забрал, — высокомерно усмехнулся бывший муж Велимировны.

— Оказывается, вы заблуждаетесь не только насчёт Лабиринта, — хмыкнул Зверев, бросив мимолётный взгляд на Владлену. — Что ж, скоро мы узнаем, кто был прав… Во всём прав.

— Надеюсь, вы не сильно расстроитесь, когда ваши слова не подтвердятся, а то в вашем возрасте нельзя волноваться, — с притворной заботой выдал барон, расправив плечи и проведя рукой по длинным ухоженным волосам, словно в очередной раз хотел показать, какой он красавец.

— Узнаем, узнаем, — слегка кивнул Зверев и посмотрел на Красавцева.

На его холёном загорелом лице мелькнула тень разочарования — увы, пари не состоялось. Но глаза всё равно горели: он прекрасно понимал, что шоу получилось огненным. Да, без мордобоя и дуэли, но с напряжением и недосказанностью. Теперь зрители точно будут прилипать к экранам и ждать, кто в итоге окажется прав: Зверев или Лейб.

Съёмочный павильон

Остаток шоу Генрих провёл в том же ключе, пытаясь ещё сильнее разогреть наше с бароном противостояние. Но мы с Лейбом, достигнув определённой точки, переходить её не стали. Всё-таки не балаганные шуты, чтобы терять дворянское достоинство на потеху толпе.

Генриха это, ясен хрен, не устраивало. И тогда он постарался разыграть карту под названием Владлена Велимировна. Ведь она сначала была со мной, а теперь вроде как с бароном. Грех не устроить из этого свару. Другие ведущие просто бы не поняли Красавцева.

Однако декан железной рукой с острыми ногтями пресекла все посягательства на эту щекотливую тему и попросту заткнула ему рот. Но Красавцев всё-таки сделал ещё пару попыток и лишь потом успокоился.

Ну как успокоился… Всё таким же козликом прыгал по сцене, но провокации прекратил. К тому же и время съёмок подходило к концу.

Первым об этом напомнил барон Лейб, негромко, но отчётливо произнёсший:

— Генрих, пора заканчивать, у меня много важных дел, как и подобает аристократу моего полёта.

И следом блондин многозначительно обвёл взглядом всех, кроме Владлены. Будто мы бездельники, а они вдвоём — вершители судеб, у которых каждая минута расписана.

— Генрих, вам стоит прислушаться к словам многомудрого барона, — с ироничной улыбкой произнёс я. — Возможно, одно из его важных дел — выкатить луну на небосклон. Думаю, аристократ такого полёта менее важными делами не занимается. А завтра ему нужно колесницу запрячь и сделать то же самое с солнцем, что и с луной.

Павел хихикнул, а вот Вячеслав опять нахмурился, будто каждое моё слово заставляло его испытывать испанский стыд.

Сам же барон заиграл желваками, не оценив моей иронии. Но Владлена успокаивающе положила руку ему на предплечье и воткнула в ведущего требовательный взгляд.

Тот изобразил благодарную улыбку и произнёс, бросившись всем пожимать руку:

— На сегодня достаточно. Спасибо всем, что пришли. Я очень ценю это! Вы были великолепны!

— А то, — усмехнулся я, вставая с диванчика.

Пожал ладонь Генриху, а потом и с Лейбом обменялся рукопожатием. Мы же дворяне, должны соблюдать приличия. Вот только наше рукопожатие было похоже на борьбу.

Барон сжал пальцы с такой силой, будто хотел переломать все кости в моей ладони. А его холодный взгляд с затаённой враждой впился в моё лицо, стараясь отыскать на нём признаки боли. И признаться, хватка у Лейба оказалась сильной. У меня аж хрустнул сустав и побелели пальцы.

Стон зародился в моей глотке и покатился ко рту, чтобы вырваться наружу и опозорить меня. На нас же все смотрели.

Барон уже приготовился бросить едкую остроту, мол, он не знал, что Зверев не привык к мужским рукопожатиям, потому и переборщил с силой сжатия.

Однако я умудрился сохранить каменное выражение лица и сам крепче стиснул руку Лейба. Но моё нынешнее тело, конечно, не настолько сильное, чтобы крошить в пыль кости аристократа, явно обладающего высоким уровнем дара.

Впрочем, на лице барона всё же отразилось удивление. Он не ожидал от меня такой силы.

Красавцев заметил его удивление и тихо хмыкнул, как-то по-новому посмотрев на меня.

Лейб ожег ведущего яростным взглядом и холодно проговорил, разжав руку:

— До встречи, Игнатий Николаевич. Надеюсь, вы примете приглашение Генриха на очередное шоу, когда станет доподлинно известно, что проходы, ведущие в Лабиринт, возвращаются к своему исходному виду.

— Такой темы не будет. Или вы верите в новогоднее чудо? Нет, оно не произойдёт. Тем более нынче осень. Аномалии усугубятся, — твёрдо произнёс я, хотя и сам на миг засомневался.

Вдруг Ирис не прав? Что, если проходы и вправду станут выглядеть как прежде?

— Поглядим, — вставила Владлена, цапнула барона за руку и потащила за собой к двери, ведущей прочь из помещения, оглашаемого приглушёнными голосами зрителей, встающих с кресел.

На сей раз она одарила меня на прощание долгим взглядом, где поселился гнев и… страх. Хм, с чего бы? Воистину, Владлена — та ещё загадка.

— Дедушка, пойдём. Уже ночь на дворе, — проговорил Павел, взяв меня под правый локоть.

— Идём, — кивнул я и глянул на Вячеслава, появившегося по левому борту. — А ты чего такой хмурый, будто все шоу просидел не на диване, а на электрическом стуле?

— Зачем ты ввязываешься в эти скандалы и всех провоцируешь? — буркнул он, раздувая крылья носа. — Ты… ты позоришь наш род.

Признаться, заявление внука меня покоробило. Наверное, как-то так и появилось выражение «в край охренел».

— Слава, что ты такое говоришь? — ахнул Павел, едва не запнувшись о красное ковровое покрытие, покрывающее пол вокруг сцены.

— Что думаю, то и говорю. Не хочу, чтобы при упоминании фамилии Зверевых все сразу вспоминали о скандалах, — твёрдо изрёк внук, судорожно поправив галстук.

Тот будто душил его крепкую мускулистую шею со вздувшимися венами.

— А как ты хотел? — криво усмехнулся я, взявшись за дверную ручку. — Войти в золотой список, оставшись безупречно чистым? Так не бывает. И в политике, и в бизнесе, и уж тем более в шоу-бизнесе нельзя остаться святым.

— Так может, не нужно нам всё это? — процедил он, следом за мной выйдя в коридор.

— Да что с тобой? — удивился Павлушка из-за его широкой спины. — Я тебя не узнаю. Зверевы сейчас выше, чем когда-либо, а ты взбеленился из-за какого-то шоу. Какая муха тебя укусила? Немного пиара никому не повредит, даже чёрного. Зато нас везде узнают, улыбаются, появились приглашения на приёмы, балы…