Чтение онлайн

– Получается они все-таки правы... – тяжело вздохнув сказал Тяжельников.
– Получается, мы и впрямь проиграли свою страну? Все напрасно? Выбранный путь оказался ошибкой и завел нас куда-то не туда? Мы проиграли Холодную войну? А как же заявления и договора, которые СССР подписали с американцами? Как мировая система социализма?

Председатель КГБ не ответил. Он снял трубку внутреннего телефона, набрал номер.

– Майор. Пригласите своих подопечных завтра ко мне.

Положив трубку на аппарат он тяжело сказал:

– Вот на все эти вопросы нам и предстоит ответить... Нам и им.

И вот мы снова оказались в одном из комнат Комитета Государственной Безопасности. О чем будет разговор мы уже догадывались так как знали, чем закончилось «Евровидение» из передачи «Русской службы Би-Би-Си». Наш прогноз оправдался. И если у наших собеседников не разыграется паранойя и случится приступ подозрительности, то можно представить о чем они захотят с нами говорить. Так оно и вышло.

– Несколько дней назад прошел конкурс «Евровидение» …

– Покажите, - перебил его я. – Мы, конечно, знаем кто там выиграл, но хотелось бы посмотреть. Вдруг это не те, о чем мы вам говорили?

Мгновение помедлив Юрий Владимирович кивнул и, сняв трубку телефона, приказал.

– Покажите последние десять минут…

На экране телевизора, подсоединённого с видеомагнитофоном черно-белого «Рекорда», побежали полосы, и через мгновение экран заполнился движением.

– Они?- спросил Тяжельников.

– Они…- подтвердил Никита. – «АББА». Первое явление миру.

– Что скажете?

– А что тут скажешь? Брайтон. Великобритания. 6 апреля 1974 года. Блондинка и брюнетка, ну и парни, соответственно... Победители «Евровидения». Все как мы и говорили… Как видите, мы опять оказались правы.

– Или вы все еще видите в наших действиях происки вражеских разведок?

Ядовитый тон Сергея был вполне оправдан – он вспомнил недавний разговор на репетиции.

– Я пригласил вас не для того, что состязаться в остроумии. – холодно сказал Андропов.
– Я хочу поговорить с вами как с носителями иной, не нашей точки зрения…

– Вы хотите рекомендаций?
– нехорошим голосом поинтересовался Сергей. – Мы подумали об этом....

Он взял со стола лист бумаги и принялся что-то рисовать. Несколькими стремительными резкими, скрывающими внутреннее раздражение движениями, он нарисовал что-то и показал нам. На листе реалистично, я бы даже сказал мастерски, была мастерски нарисована комбинация из трех пальцев. Фига.

– Никто не возражает? – спросил Сергей у нас.

– Никто, - подтвердил я и Никита кивнул. Тогда Сергей показал лист нашим собеседникам. Чтоб смягчить этот жест я примирительно заметил:

– Я хотел бы проиллюстрировать рисунок. Ну.. Чтоб не было ни обид, ни непонимания. Мы- взрослые люди, а значит понимаем, что вы тут, на верхних этажах власти, не в шахматы играете. В игре еще можно посоветовать какой фигурой и куда следует ходить, а в реальной жизни...

Я покачал головой.

– Жизнь не доска в клеточку с определенными правилами, и мы не знаем рецептов... Мы не знаем, что делать «тут и сейчас», так как у нас нет полной информации…

– Да и была бы она…- встрял Никита. – Мы же все-таки не аналитики.

Я кивнул и продолжил:

– Зато мы точно знаем к чему через два десятка лет приведет тот путь, по которому вы ведете страну. Надеюсь что после этого…

Я кивнул на телевизор.

– Сомнения у верности нашего прогноза для вас пропали?

Андропов молчал, похоже не зная, что сказать. Ему, взрослому человеку не увлекающегося фантастикой, представляло поверить в фантастическую гипотезу, признать её за истину и, мало того, начать ею руководствоваться в реальной жизни. Это было слишком. Я его понимал. Я хотел как-то ободрить его, но о опоздал. Оказалось, он думал не об этом.

– Вы не хотите давать советов, - медленно сказал он. – И я понимаю вашу сдержанность. Но высказать вашу точку зрения на происшедшее в вашей реальности вы можете?

Посмотрев на каждого из нас он продолжил.

– Вы же там были пожилыми людьми и после случившейся у вас катастрофы прошло почти три десятка лет. Неужели никто не попытался разобраться с тем, что там произошло?

– Пытались, конечно... Но вот только каждый из тех, кто разбирался, смотрел на произошедшее со своей колокольни и соответственно выводы делались от - «Что мы, дураки наделали?» до «Какие же мы все молодцы, что это совершили!»

– Но факты... – сказал Тяжельников. – Они же объективны....

Я повернулся к нему.

– Фактов хватало и для того и для другого. Главное, что аналитик посчитает для себя самым значимым фактом.

– Поясните.

– Охотно... Кто-то радовался, что везде появилась колбаса, джинсы и кока-кола, что машину можно было пойти и купить, не ожидая в очереди несколько лет.

– И какую машину! – мечтательно прищурившись покачал головой Сергей. – Хотите «форд», а хотите – «роллс-ройс»... А хотите и «жигули»...

– Да. Радовались, что теперь можно свободно купить доллар и уехать с ним куда угодно, не опасаясь партийной и профсоюзной организаций и не спрашивая разрешения на это...

– А кто-то говорил о том, что доллар начал стоит не 64 копейки, а почти восемьдесят рублей, что наша промышленность гибла, что пошли конфликты на национальной почве по окраинам страны, что идет разгул преступности, что мальчики поголовно хотят стать киллерами, а девочки- валютными проститутками...

Каждый из нас вспомнил то время. И блеск, и безработицу, и миллионы и шикарные рестораны, свободу и беззаконие и финансовые пирамиды, и обогащение одних и обнищание других.

Я прокашлялся.

– Но мы отклонились от темы...

Мы переглянулись. Никита кивнул.

– Хорошо.

Он посмотрел на нас и предложил.

– Начну я?

Мы не стали возражать.

– Глупость и предательство. И то и другое с большой буквы.

Они явно ждали чего-то такого и не удивились.

– В чем это проявилось?

– Партия перестала быть движущей силой Общества. Решения о жизни страны начал принимать аппарат. Вместо того, чтоб обслуживать Партию, аппарат её заменил, стал её мозгом. Форма оказалась важнее содержания и хороший протокол собрания оказался ценнее чем само собрание.