Чтение онлайн

Очевидно, что Пашуканис был знаком с работой «К еврейскому вопросу» Маркса, и стоит сказать, только что процитированный фрагмент очень напоминает то, что Маркс говорил о «правах человека»:

В следующем же абзаце Маркс с иронией недоумевал от загадочности того, что во французских Декларациях 1791 и 1793 гг., «наконец, не человек как citoyen, а человек как bourgeois считается собственно человеком и настоящим человеком» 114 .

Я тоже большой поклонник ранних работ Пашуканиса. Однако я сильно сомневаюсь, что его работа по товарной теории права действительно может служить основой для новой теории международного права. Сам Мьевиль в нескольких местах признает ограниченность и противоречивость Пашуканиса. Вот несколько важных возражений.

Во-первых, теория Пашуканиса явным образом говорит, что что до развития товарной формы, которая появилась только с развитием капитализма, права в том виде, в каком он его определяет, не существовало. Это стоит признать либо ошибкой, либо порочным кругом, определением, зависящим от самого себя. Мьевиль не пренебрегает этой проблемой и убедительно критикует Пашуканиса за «устранение» различия между логическим движением от простого к капиталистическому товарному обмену и историческим движением от товарного обмена в докапиталистических обществах к таковому непосредственно при капитализме 115 . Мьевилю приходится заявить: «История развития правовой формы может быть развита при помощи теории Пашуканиса» 116 . Крис Артур предлагает другую точку зрения на эту проблему в своем «Введении»:

Иначе говоря, Пашуканис не учел всей докапиталистической истории человечества.

Во-вторых, как мне представляется, Мьевиль проявляет недостаточное внимание к критическим замечаниям Боба Файна, которые затрагивают ключевой момент этого возрождения Пашуканиса. Начнем с того, что, как отмечает Файн, «в то время как Маркс выводил право из отношений товарного производства, Пашуканис выводил его из товарного обмена» 118 . Это, по словам Файна, приводит Пашуканиса к явно ошибочному выводу:

А всякая «правовая форма» должна быть буржуазна. Как объясняет Файн, это привело Пашуканиса в 1924 г. к заключению, что Советский Союз времен новой экономической политики (НЭП) еще не готов к отмене права и что, так как право всегда буржуазно, пролетарского права не может быть. Более того, сама логика позиции Пашуканиса обязывала его видеть переход от капитализма к социализму просто как замену товарного обмена плановым производством, то есть замену буржуазных (правовых) форм социалистическими (техническими формами) 120 . Таким образом, как отмечает Файн, в 1929 г. он принял точку зрения Сталина, что коммунизм достигается через первый пятилетний план 121 . Мьевиль читал Файна 122 , но, кажется, совершенно упустил суть его критики.

В-третьих, воспроизведение и анализ Мьевилем короткой статьи Пашуканиса о международном праве 123 от 1925 г. не учитывает не только интеллектуального пути Пашуканиса вплоть до его смерти от рук Сталина в 1937 г., но, что еще более важно, того образа, каким этот путь уже был определен ранним приспособлением Пашуканиса к советскому техницизму. Действительно, эта статья вошла в трехтомную «Энциклопедию государства и права», выпущенную по инициативе и под редакцией Стучки. Работа Пашуканиса полностью соответствовала общей линии и политике Стучки. Но причины этого уходили куда глубже обычного стремления к подчинению, которое в любом случае было не в характере Пашуканиса. Как объясняет Файн, «Пашуканис не только перевернул отношения между правом и бюрократией, сформулированные Марксом, он потерял из виду демократический характер критики Марксом государства, согласно которой его отмирание должно было быть результатом его все более радикальной демократизации» 124 .

Пашуканис был убежденным сторонником режима – скорее по своим взглядам, нежели под каким-то давлением. Так что к 1932 г. Пашуканис, к тому времени главный редактор официального юридического журнала «Советское государство», смог воздать хвалу письму Сталина «О некоторых вопросах истории большевизма» 125 . Основная работа Пашуканиса по международному праву, «Очерки по международному праву», появилась в 1935 г. 126 А через два года он был мертв, после того как «Правда» сообщила 20 января 1937 г., что он признан врагом народа, – всего через два месяца после того, как был назначен режимом руководить пересмотром всей системы кодексов советского права. Анализ Майкла Хэда позволяет дать критическую оценку наследия Пашуканиса:

Действительно, исследователи вроде Кристины Сипноуич, представляющей Пашуканиса ортодоксальным марксистом, связывая «Маркса и Пашуканиса» 128 , и Ронни Уоррингтона 129 , вслед за американским ученым Робертом Шарлетом считавшего Пашуканиса ортодоксальным «старым большевиком» 130 , упускают из виду, до какой степени теории Пашуканиса неумолимо вели его к поддержке сталинской политики.

Как я покажу ниже, Пашуканис также полностью упустил революционный контекст в своем анализе международного права. Более того, его осуждение в 1937 г. и после смерти, в течение всего сталинского периода, было основано на утверждении, что он не указал, что «международное право должно быть определено как классовое право в терминах настолько простых и выразительных, чтобы не допустить никакого недопонимания» 131 .

По словам американского исследователя Хазарда, советская ортодоксия предполагала, что советский читатель способен найти «простое доказательство утверждения теоретика, что внешняя политика формируется в соответствии с требованиями межклассовой борьбы, а международное право как инструмент этой политики является не более чем отражением классовых конфликтов, требующих определенного решения» 132 .

В отличие от Коровина, который полагал, что изменение формы должно было следовать за изменением сущности, так что Советский Союз принес с собой новую форму международного права, «международное право переходного периода», Пашуканис выступал за сохранение старых форм, включая дипломатический иммунитет, обмен представителями и обычное право договоров, не в последнюю очередь потому, что они давали Советскому Союзу значительную защиту.

Пашуканис резко осудил доктрину Коровина: