Чтение онлайн

— Возможно, если мы иначе разместим фокусы потока и перепрограммируем программное обеспечение сосуда… — начал Доктор, обращаясь изначально к Сабику, а затем, по мере углубления в подробности, в основном к себе самому.

Он подошёл вместе с учёным к главному пульту, на котором были компьютеры, манипулирующие полем, мысленно отметив, что команда Сабика многого добилась: вначале обуздала непостоянный поток шального времени в этом месте, затем удержала его на одном месте достаточно долго, чтобы переписать морфогенетические шаблоны, управляющие жизненными аспектами Менкиба…

Но, разумеется, существо в яме больше не было Менкибом. Оно не было ничем конкретным… вернее, оно было всем вообще. Цераннос — плоть, созданная безумием — обладал способностью принимать любые формы, и врождённой потребностью делать это. Избавившись от ограничений одной формы, он снова желал стабильности, и примыкал к любому проходившему рядом живому существу.

В мифах, а теперь и в реальности, Цераннос был идеальным паразитом живой плоти.

Когда Доктор продолжал работать на клавиатуре компьютеров, управляющих полем, по Цитадели разносились звуки новых взрывов. Вверху, на самых верхних галереях, большие окна и башни из хрусталя раскололись и посыпались вниз. Какофония сирен нарастала. Сабик зажал уши руками и застонал от отчаяния.

— Возьмите себя в руки! — рявкнул Доктор, вздрогнув от того, что между двумя соседними узлами поля вспыхнула молния.

Из ямы доносился всё более громкий и высокий рёв сотен бесформенных ртов Церанноса.

— Оно чувствует изменение в энергии потока! — рыдал Сабик. — Оно понимает, что может вырваться!

Было бы у Доктора больше времени, он бы с интересом подискутировал о том, мог ли Цераннос вообще «знать» что-нибудь. Но в одном Сабик был прав: энергии потока сейчас быстро смещались, причём в непредсказуемых направлениях. Тщательно сбалансированная решётка сил, удерживавших хронотронную энергию разлома, разваливалась. И хотя основные компьютеры были основаны на тахионных схемах, работавших со скоростью, превышающей световую, темпоральные искажения в системе приводили к замедлению, из-за чего Доктор ожидал неминуемое и катастрофическое разрушение.

— Сабик, вы можете подать б'oльшую мощность в…

Раздался крик. Оглянувшись, Доктор успел увидеть, что один из техников упал на пол в брызгах собственной крови. Позади него появились одетые в чёрное охранники, идущие по бокам от спокойной, как лёд, самой Йед-Приора.

— Он пытался убежать, — прошептал Сабик. — Он просто пытался спастись.

— Я думаю, что и для того, и для другого уже слишком поздно, — прошептал Доктор.

Он убрал руки с клавиатуры и отошёл от пульта.

— Сделайте что-нибудь! — взвизгнула Зания, и её голос, как щелчок кнута, эхом пронёсся по галереям огромного комплекса.

Теперь уже все слышали нарастающий звук приближающегося разрушения, на фоне которого раздавались звуки повреждения удерживающего сосуда.

Зания перехватила взгляд Доктора и бросилась к нему, вцепилась в него, её напускная уверенность в своей власти исчезла.

— Вы должны что-нибудь сделать, Доктор, — быстро говорила она, дыша ему в лицо винными парами. — В Цитадель проникли террористы… Какая-то бомба… Они расставили свои броневики, и теперь… — она засмеялась, у неё начиналась истерика. — Вы должны что-нибудь сделать!

С большим достоинством Доктор отцепил руки Зании от своей одежды. У него было странное выражение лица. Он тихо сказал:

— Всю свою жизнь я думал именно так. На тысячах планет, от жаркого первобытного утра Космоса до его тёмных и одиноких сумерек, я путешествовал в поиске ответов. Я неизменно сталкивался с существами, которым угрожала опасность, с обществами, находившимися в кризисе… И всегда думал, что я должен что-нибудь сделать.

— Но вы обязаны! — прервала его она.

Доктор смотрел мимо неё, словно узревший откровение.

— Но кто я такой, чтобы решать что должно, а что не должно случиться? Я лишь одна личность, смертная, перепуганная, иногда проигрывающая. Быть может, нет никаких ответов; быть может, нельзя ничего сделать. Ибо Вселенная всегда меняется так, как должна, будь то по чьему-то замыслу или в результате случайных факторов. Ничто никогда не завершается, потому что всё всегда завершено…

Зания ещё какое-то время смотрела в его глаза, оценивая его безумие. Затем она скривила губы и замахнулась, чтобы ударить его.

Её остановил внезапный шквал автоматного огня. Несколько охранников заняли оборонительные позиции, но большинство бежали: Цераннос поднялся над краем ямы и тянулся к ним множеством когтистых лап. Один человек, сжатый огромной, покрытой чешуёй лапой, лопнул, как мягкий фрукт. Другой запутался в красном отростке, который мог быть языком, и скрылся в безгубом, как у анемоны, ротовом отверстии, окружённом качающимися ресничками. Третий охранник выпустил в бок чудовища очередь высокоскоростных боеприпасов и из-за этого не успел увернуться — коготь существа рассёк его тело от подбородка до паха.

Зания вскрикнула, увидев результаты работы Сабика. Её голова начала раскачиваться, вверх-вниз, вверх-вниз, не в силах охватить громадность и гротескность представшего перед ней левиафана.

Через некоторое время она оторвала свой взгляд, словно уступая правде слов Доктора.

Затем она выхватила у одного из охранников оружие и начала стрелять по сторонам: по телу Церанноса, по разбегающимся учёным, по всем, кто ей попадался на глаза.

Доктор попытался удержать Сабика. Тот убежал, но не к Йед-Приору, а в объятия своего ребёнка. Он кричал «Менкиб! Менкиб!» — словно имя его сына было какой-то мантрой. Но Доктор знал, что Менкиб уже был мёртв; полностью поглощён, затерялся в матрице этого существа.

Цераннос заметил Сабика, эту приближающуюся частичку жизни, и не узнал его лицо. Он поднялся над учёным, как плащ, и упал, мгновенно накрыв его.

Доктор пригнулся, а затем, улучшив момент, поспешил обратно к компьютеру. Был ещё один шанс, одна возможность — не для него, но для множества планет в этой части галактики. Если он сможет отвести часть хронотронной энергии и использовать её для формирования замедляющего время поля вокруг Цитадели, тогда можно будет запереть Церанноса, а может быть и ядерный взрыв, и весь этот хаос, заморозить всё навечно.

Он потянулся к пульту, но заметил, что Зания наводит оружие в его сторону. Раздался треск автоматного огня, и плечо Йед-Приора исчезло в брызгах разлетающейся плоти. Ударом пуль её развернуло и отбросило прямо в распахнутые конечности Церанноса.

Существо уже попало в приливное влияние темпорального поля, но его жизнь была долгой, и шальное время, протекавшее вокруг, почти не причиняло ему вреда. Однако Зания была простой смертной, и на глазах у ошеломлённого Доктора она состарилась, извиваясь в объятиях Всепоглотителя, в считанные секунды превратившись в кости и кровь, а затем в прах.