Делириум. Проект «Химера»
Шрифт:
В целом, были у Захарова и положительные качества. К примеру, как представлялось Игорю, Роман Иванович во всех вещах умел найти позитивные стороны. Покровский часто не соглашался с сентенциями Захарова типа: «Пусть всё плохо, но могло быть ещё хуже, потому не всё так уж плохо». Но, признаться, иногда Игорь даже завидовал такому неистребимому оптимизму.
«А вообще, без оптимизма в нашей работе не обойтись. Медицина всегда зиждется на вере в лучшее». С такими мыслями Игорь Константинович спустился в архив.
«Ауди» восьмой модели, чёрного цвета, респектабельная, но без лишних «наворотов» – то, о чём Игорь мечтал давно.
Мечты сбываются. Пусть иногда в кредит – но сбываются.
Игорь плавно свернул на Каширское шоссе. Странно, но сегодня пробки здесь не было: поток машин двигался достаточно бодро. «Везёт, – подумал доктор. – Стало быть, минут за пятнадцать доберусь до дома».
Затрезвонил мобильный. Игорь взглянул на экран телефона. Она перезвонила. Насчёт «симпатичной блондинки» Андрей оказался прав. Марина и вправду была очень симпатичной девушкой. И эти слова имели отношение не только к её внешности.
– Алло, – Покровский подключил беспроводную гарнитуру.
– Алло, Игорь, привет, – услышал Покровский знакомый женский голос. – Ты, видимо, был занят сегодня: мобильник отключал? Я звонила тебе на работу. Попала на твоего ассистента.
– Привет, Марина. Уходил с работы по делу. Давно не виделись. Что нового?
– Всё по-прежнему… Почти… Давай встретимся, поболтаем. Как насчёт сегодня?
– С удовольствием. На «нашем месте»?
– Замётано! – по-свойски ответила Марина. – Что нового у тебя?
– Сегодня был в Минобороны, представь себе. – Игорь аккуратно перестроился на левую полосу движения. – Кажется, предстоит интересное дельце. Подробно вечером расскажу, когда сам вникну в суть дела.
– Ты же у меня человек государственный. А если это очень «топ сикрет» и мне знать не положено?
– Думаю, Марина, тебе – можно.
– «Думаешь»? Ты давай поаккуратней с государственными делами и тайнами. Индюк тоже «думал» – и в суп попал! – старые друзья рассмеялись. – Ты, Игорь, у нас теперь как агент Малдер – охотник за икс-файлами. Жаль, я не твоя «агент Скалли»…
– Да, жаль, – повисла неловкая пауза. – Марина, у тебя что-то случилось?
– Как сказать… Да нет. Есть кое-что, но не по телефону, – вдруг как-то сбивчиво ответила девушка. – Вечером, хорошо?
– Договорились. Целую. Пока.
– Пока, Игорь. До встречи.
Игорь снял наушник и припарковался у своего дома.
Парадокс, но факт. Любой москвич, имеющий собственное жильё в городе-герое Москва, уже миллионер. Трёхкомнатные «апартаменты» в высотке в престижном районе столицы. «Мама может мною гордиться», – не без самодовольства подумал Игорь.
В принципе, доктор Покровский при известном стремлении мог бы обзавестись вдобавок недвижимостью типа пентхауза или загородным домом, но видел в этом излишнюю блажь. Нечто вроде бриллиантовых запонок. Или алмазной пуговицы в два миллиона баксов на джинсах голливудской звезды Дженнифер Лопес. («Дженни, ты чего плачешь?» – «Пуговицу потеряла!!!» – «Ну и дура!»).
Игорь Константинович отличался подчёркнуто негативным отношением к предметам роскоши. В вещах он ценил не лоск, а практичность. Но если есть правила, существуют и исключения.
Пройдя в просторную гостиную, Игорь по привычке включил телевизор. А вот и исключение из вышеуказанного правила. Телевизор – это мягко сказано. Огромный жидкокристаллический монитор диагональю без малого два метра едва помещался на стене комнаты. Телевизор был настроен на канал новостей. Новости и сегодня не отличались особой оригинальностью: теракты, катастрофы, «антитеррористические операции» НАТО в очередном Ираке (или опять в Ливии?). Вспомнили до поры до времени неуловимого Усаму Бен Ладена с его джихадом. (Вот интересно: ликвидировали бандита, а он стал архетипом общественного сознания – вроде Санта Клауса…) Кстати: верный способ испортить настроение на весь день – посмотреть с утра выпуск новостей, где диктору ещё хватает наглости после сообщения о гибели десятка-другого человек пожелать телезрителям «Доброго утра» и «Удачного дня»…
Переключив на более эмоционально нейтральный музыкальный канал, Игорь бросил пиджак на кресло, снял галстук и достал из портфеля конверт, полученный от генерала Ганина. Сев на чёрный кожаный диван, доктор принялся «вникать в суть дела».
Вначале он прочитал краткое описание первых четырёх случаев неустановленной инфекции, зарегистрированной в посёлке городского типа Пятницк Иркутской области. Отчёт был написан профессионально, но информации по существу было очень немного.
«…Заболевание начинается остро, в течение первых 2 суток клиническую картину определяют симптомы выраженной интоксикации и тяжёлого нарушения сознания. В 3 случаях отмечено сильное психомоторное возбуждение с приступами агрессивного и импульсивного поведения, очевидно, сопровождаемое галлюцинациями. В одном случае с первых часов наблюдалось выраженное угнетение сознания с отрывочным бредом (аменция), переходящее в глубокую кому, с развитием в дальнейшем картины септического шока и острой сердечной недостаточности. В течение 3 суток развивается тяжёлый ДВС-синдром, не купируемый стандартными медикаментозными схемами коррекции системы гемостаза. В 2 случаях геморрагический синдром развился уже через 3 часа от начала болезни и через 12 часов привёл к летальному исходу в связи с массивным внутренним кровотечением. Патологоанатомическое исследование не проведено ввиду отсутствия квалифицированных специалистов…»
Обывателю наверняка было бы интересно в первую очередь узнать, какая именно это болезнь. Но Игоря как эпидемиолога прежде всего интересовало, как инфекция передаётся и насколько она заразна, то есть опасна в плане дальнейшего распространения. По описанию первых случаев Покровскому было сложно составить схему эпидемического кластера: того, как болезнь распространяется. В бумагах было указано, что среди заболевших была медсестра. Если факт её заражения является случаем внутрибольничной инфекции, то болезнь вдвойне опасна. Особенно в плане паники.
К отчёту прилагались результаты клинических лабораторных исследований. Ничего особенно показательного, как отметил про себя Игорь. В картине крови наблюдались признаки выраженной воспалительной реакции, в том числе высокий лейкоцитоз со сдвигом лейкоцитарной формулы влево. Далее следовал отчёт об организации карантина и развёртывании инфекционного госпиталя. Эти мероприятия проводились, судя по отчёту, исключительно силами военных.
Прочитанные документы породили в голове Игоря намного больше вопросов, чем ответов. Более или менее ясных представлений о возможной причине вспышки у доктора не возникло.
Настроение Игоря начинало понемногу портиться. Покровский открыл досье сотрудников Иркутского противочумного института, с которыми ему предстояло работать во время незапланированной командировки. Оба сотрудника оказались, к неприятному удивлению Игоря, сотрудницами. Одна из них, некая Саратникова Ирина Николаевна, старший научный сотрудник отдела эпидемиологии, врач-инфекционист, кандидат медицинских наук. Игорь пробежал глазами по её досье. Дата рождения: четырнадцатое марта тысяча девятьсот восемьдесят четвёртого года. Двадцать восемь лет, значит. Окончила Иркутский медицинский университет в две тысячи седьмом, интернатуру по инфекционным болезням в две тысячи восьмом. Год работала инфекционистом в областной инфекционной больнице. С две тысячи девятого по настоящее время – сотрудник Иркутского противочумного института. Уже защитила кандидатскую диссертацию.