Чтение онлайн

Едва мы вошли в кабинет моего провожатого, я перестал сдерживать любопытство.

– Слушайте, доктор… – начал я.

– Можете называть меня Логопедом! – немедленно откликнулся врач.

– Хорошо! Уважаемый Логопед, может, вы объясните, куда меня занесло?

– С превеликим удовольствием! Вы находитесь в региональном филиале ВЧК – волшебно-чародейской комиссии.

– Что за дурацкое название?! – неожиданно для самого себя бросил я.

Однако врача моя реакция как будто даже обрадовала.

– Бросьте! Это у вас из-за ассоциации с ВЧК товарища Дзержинского. Между тем наша комиссия появилась как минимум лет на пятьдесят раньше. А уж потом мы сделали так, чтобы большевики в свое время выбрали для своей спецслужбы похожее название!

– Зачем? – удивился я.

– Для конспирации! Нет лучшего способа замаскировать деятельность одной тайной организации, чем прикрыться именем другой.

– Ерунда какая-то! – снова ни с того ни с сего сказал я именно то, что думал, хотя это и было полнейшей бестактностью.

– Оставим! – добродушно предложил Логопед, хотя что-то в выражении его лица мне совсем не понравилось. – Тем более что сейчас ваша очередь удовлетворять мое любопытство. Начнем с простого вопроса. Что там приключилось с вашим бухгалтером?

У меня аж в горле запершило, так мне не захотелось отвечать на этот вопрос. Причем чем больше не хотелось, тем больше першило.

– Ну? Лев, что же вы молчите? – как нельзя более доверительно улыбнулся мне доктор.

– Да как вам сказать, – издалека начал я, чтобы мой отказ разговаривать о внутренних делах Общества не прозвучал откровенным хамством. – Мне кажется, это совершенно не ваше дело!

Закончив фразу, я буквально не поверил своим ушам. То есть по сути-то произнесенная мной грубость была вполне адекватна тому, что я думал. Но это же не повод выдавать ее в лицо представителю дружественной организации!

– Не переживайте, Лев! – попытался утешить меня врач, проявив терпение, достойное, скорее, психиатра, чем Логопеда. – Лучше объясните, почему вы не хотите побеседовать со мной искренне и откровенно? Вас что-то тревожит?

Тут медик оказался прав на все сто. Тревожило меня очень многое. Однако, прежде чем я успел обдумать, о чем рассказывать, а о чем нет, мой рот сам собой стал изливать Логопеду мои страхи и сомнения.

– Не хочу, чтобы Бабе-яге срок набавляли. Она, конечно, сбежала, но если бы мы с Ханом ее не встретили, нам бы уже давно конец пришел. Кстати, как она не побилась при посадке? Перун – тот еще дятел, так нас в небеса запулил, не пойму, как я жив остался. Узбек-то, судя по всему, цел. Я слышал, как Василиса с Димкой о нем говорили. Значит, вы его тоже нашли! И вообще! Почему я с вами разговариваю, а не с кем-то из наших? Или они боятся, что я обижаюсь за то, что они нас на «той стороне» бросили? Тогда пусть успокоятся. Я, конечно, сперва злился, но потом Кубера объяснил, что мы с ними во времени разошлись. Хотя вопрос – можно ли ему верить? Во-первых, он меня уже один раз обманывал. А во-вторых, он анонимно шантажировал Кощея его яйцом, чтобы тот выкрал у нас Белку!..

Я говорил, говорил и говорил. И никак не мог остановиться. Хотя в том, что это необходимо сделать, не оставалось уже никаких сомнений. Причиной тому было прежде всего изменившееся выражение лица моего собеседника. Еще несколько минут назад этот человек казался образцом внимания, ума и политкорректности – эдаким Владимиром Познером, участвующим в кинопробах на роль главврача районной психушки. Однако теперь он словно снял маску и явил мне свой настоящий облик. А именно – ушлую, самодовольную физиономию Владимира Васильевича Лобышева. Был в моей жизни такой замечательный персонаж – бывший сотрудник спецслужб, а потом зампред правления в одном из московских банков, где мне однажды довелось работать. Не знаю, в чем заключались его обязанности, зато хобби у Владимира Васильевича долгие годы было одним и тем же. Он обожал ловить кого-либо из сотрудников на нарушении корпоративной дисциплины, после чего приглашал к себе в кабинет, долго трепал нервы, а в заключение предлагал все забыть, если провинившийся согласится стучать на своих коллег.

Ассоциация была настолько сильной, а воспоминания столь неприятными, что я неожиданно сумел совладать со своей стихийной исповедью и с трудом, но все же сжал зубы. Однако и после этого мой язык упрямо продолжал ворочаться во рту, из которого теперь неслось лишь неразборчивое мычание.

– Ну что же вы замолчали? – подарив мне очередную иезуитскую улыбку, полюбопытствовал Логопед. – Горло свое пожалейте!

– Это каким же образом? – уточнил я, чувствуя, что внутри у меня и впрямь начинается что-то похожее на бронхит, помноженный на двустороннее воспаление легких.

В ответ на мой вопрос Логопед еще раз извлек из кармана ингалятор.

– Узнаете?

– Что, одно средство и для истинного зрения, и от больного горла?

– Зрение – это побочный эффект, а горло…

Логопед окинул меня взглядом антрополога, прикидывающего, есть ли шанс у пойманного им неандертальца понять человеческую речь.

– Вам что-нибудь говорит название Коллоди?

– Нет! – насупившись, признался я.

Не то чтобы меня сильно волновало незнание очередного иностранного слова. Просто я не люблю, когда меня держат за полного идиота, пусть я даже им и являюсь.

– Я так и думал, – продолжил унижать меня Логопед. – Это городок в Тоскане, на севере Италии. Ну хотя бы сказку про Пиноккио вы знаете?

– Конечно! – фыркнул я. – Сюжет, правда, помню смутно. Что-то вроде того, что каждый итальянец должен построить дом, посадить дерево и вырезать себе из него сына!

– Где-то так, – уныло согласился врач. – Так вот, бук, из которого старик Джеппетто создал ожившего деревянного человечка Пиноккио, как раз и рос в окрестностях города Коллоди.

– И при чем здесь мое больное горло? – прервал я весьма познавательный, но, на мой взгляд, абсолютно бесполезный ликбез по поводу итальянского фольклора.

– А при том, что вы вдохнули экстракт натурального коллодийского бука, и теперь вам будет очень тяжело утаивать информацию.

– Я что же, превращусь в Буратино? В смысле, в этого… В Пиноккио?

– Ну что вы?! До такой степени завраться мы вам не позволим. Однако, если вы и дальше будете пытаться скрывать от меня важные сведения…

Логопед картинно покачал головой, предоставив мне самому придумать, какая кара ждет меня за уклонение от ответов на его вопросы.

– Зря стараетесь! – с мужеством бывалого партизана сказал я. – Меня живые боги не испугали, не то что какой-то уездный доктор Менгеле!

Произнеся эту эффектную фразу, я тут же зашелся жестоким кашлем. Горло ободрало так, словно по нему за хвост протащили упирающегося во все когти кота.

– Не испугали, значит? Ну-ну… – усмехнулся врач, подавая мне стакан с водой. – А я ведь предупреждал – не врите! Впрочем, если вам не нравится мое общество…

– Не нравится! – мгновенно сказал я чистую правду, чем значительно облегчил свои мучения.

– …Тогда можете продолжать юлить! – как ни в чем не бывало продолжил доктор. – Глядишь, и окажетесь на приеме у ухогорлоноса. Я ведь всего лишь Логопед. Мое дело дефекты речи. А вот когда у вас от вранья начнет нос расти…