Чтение онлайн

– Я заодно заполню и вашу карточку. Кстати, я не знаю вашего среднего имени.

– Энн, но я редко его упоминаю.

– Так, все в порядке, - заявила Делла, написав на бланке "К.Э. Бербенк".

Клерк нажал на звонок, вызывая посыльного. Делла Стрит вытащила из сумочки конверт и положила его на стойку.

– Письмо для мистера Мейсона, - пояснила она.
– Возможно, он зайдет за ним вечером. Будьте любезны...

– Я лично прослежу за тем, чтобы он его получил. Он зайдет сам или кого-нибудь пошлет? Мы...

Какой-то человек, вошедший в вестибюль, поспешно подскочил к стойке и многозначительно откашлялся.

Клерк посмотрел на него поверх плеча Деллы и попросил:

– Одну минуту. Сейчас я занят с этими леди. Мальчик, проводи дам в номера шестьсот двадцать четыре и шестьсот двадцать шесть. Отопри ванну и...

– Обождите!
– повысил голос вошедший.

Делле не понравился его тон. Она повернулась как раз в тот момент, когда его рука отвернула лацкан пальто, на котором сверкнул золотистый значок с номером.

Это оказался их вежливый попутчик, который с таким энтузиазмом отзывался о преимуществах Сан-Франциско, но теперь не был ни приветлив, ни дружелюбен.

Бесцеремонно оттолкнув в сторону Деллу, он выхватил конверт из рук оторопевшего клерка.

Делла Стрит сердито сказала:

– Будьте любезны объяснить, что все это значит?

Его глаза смотрели настороженно, голос зазвучал даже немного обиженно, будто ему лично было нанесено оскорбление:

– Вас обеих ожидают в управлении. Такси, на котором мы приехали сюда, стоит у подъезда.
– Он повернулся к человеку в гражданском костюме, который явился следом за ним: - Присмотри за ними, Мак, а я посмотрю, что в конверте.

Мак подошел к ним вплотную, пока офицер рассматривал квитанцию на получение багажа. Он показал ее своему напарнику, держа таким образом, чтобы Кэрол Бербенк не могла ее увидеть.

– О'кей, Мак, это я забираю. Отвези девушек в управление. Там и встретимся.

Кэрол Бербенк заговорила очень твердо:

– Полагаю, вы не знаете, кто я. Так бесцеремонно поступать со мной невозможно!

Молодой человек, который всего несколько минут назад был сама любезность, взглянул на нее с видом превосходства.

– Не сомневайтесь, мисс Бербенк, мы прекрасно знаем, кто вы такая. Именно по этой причине мы так и поступили. Поторапливайтесь, идемте к машине. Или вы предпочитаете путешествовать в фургоне для арестованных?

– Я должна позвонить своему адвокату!
– потребовала Делла Стрит.

– Конечно, конечно, - пробормотал офицер, - но нельзя же это сделать отсюда? Вам не захочется, чтобы весь отель был в курсе ваших дел? В управлении имеется телефон. Там у вас будет сколько угодно времени связаться хоть с десятью адвокатами!

– Я желаю позвонить ему отсюда!
– заявила Делла Стрит и пошла к будке телефона.
– Пускай хоть весь мир узнает о моих делах, мне это безразлично.

Но офицер схватил ее за руку, дернул назад и повернул к себе лицом:

– Ну что же, если вы настаиваете, то это арест.

Глава 14

Помещение в полицейском управлении освещалось единственным окном, забранным решеткой. В нем находился видавший виды облезлый стол, около десятка стульев, три больших медных плевательницы на резиновых ковриках. И только.

Это была унылая комната, явно предназначенная служить одной цели: ввергнуть человека в отчаяние. В ней ничто не радовало глаз. Люди, которых содержали в этом помещении, уподоблялись скотине, обреченной на убой. Они должны были покорно ожидать того часа, когда те, кто решает их участь, соблаговолят ими заняться.

Делла Стрит и Кэрол Бербенк сидели за столом возле окна. Напротив, в противоположном углу, между ними и дверью, устроился полицейский, которому было поручено "не спускать с них глаз". Он уперся локтями в стол, поставил ноги на перекладину, соединяющую ножки соседнего стула, и застыл, повернувшись к ним довольно одутловатым профилем уже немолодого человека.

Прожитые годы сделали его равнодушным к женской красоте, а долгая служба в полиции - абсолютно бесчувственным к человеческим горестям. Было совершенно очевидно, что мыслями он далек от этого мрачного помещения, составной частью которого сам является. Он отгораживал собой задержанных от двери, в чем, собственно говоря, и заключались его обязанности. Мысли его были заняты математическими подсчетами вероятности того, что в следующее воскресенье он наверняка выиграет на бегах. И мечтами о том счастливом времени, когда он уйдет на пенсию.

Однако эти приятные мысли то и дело прерывались воспоминаниями о ссоре с супругой, которая произошла утром. Он не без зависти думал, что у жены хорошо подвешен язык, что она ловко умеет нанести ему удар в самое больное место, в то время как ему приходят на ум нужные выражения лишь тогда, когда поезд ушел. В этом отношении у его жены был несомненный дар.

Да нет, черт возьми, она научилась всему у своей маменьки. Он до сих пор не мог забыть скандалы, которые ему закатывала теща, умершая десять лет назад. В то время Мейбл из кожи лезла вон, чтобы не допустить вспышек гнева у матери. Тогда она не была еще такой бесформенной толстухой. В молодости она обладала хорошей фигурой.

Ну, уж если говорить начистоту, то и он тоже здорово обрюзг. "Потерял форму", как принято теперь выражаться, после того как перестал играть в гандбол. Сейчас он уже забыл, как это случилось. Кажется, после того, как он переболел гриппом, а потом изменилось время тренировок...

Неожиданно Делла Стрит заявила:

– Я настаиваю на своем праве воспользоваться телефоном.

Полицейский нахмурился, так как ее слова прервали ход его мыслей.

Даже не повернув головы, он пробормотал:

– Когда они вас зарегистрируют, у вас будет время позвонить своему адвокату.

– Я требую, чтобы мне разрешили связаться с ним прямо сейчас!

Полицейский ничего не сказал. Он хмурился, пытаясь припомнить, из-за чего же, в конечном итоге, он перестал заниматься гандболом. Кажется, это было связано с его служебными обязанностями. Вроде бы это произошло в то время, когда одна скандалистка накляузничала на капитана в связи с якобы необоснованным арестом.

Делла Стрит все так же требовательно продолжала: