Чтение онлайн

— Почти ни во что! Надо только арендовать месяца на два небольшой пароход, взять напрокат или купить водолазный колокол и нанять человек двенадцать водолазов.

— Вы думаете, это так просто? Потребуется много времени, много людей и много денег.

— Вы забываете, что корабль пошел ко дну два года назад, он еще не увяз в иле. Я полагаю, издержки не превысят пятидесяти тысяч франков. Правда, у меня их нет.

— У меня есть, и, хотя я небогат, я буду рад передать их в ваше распоряжение. Только…

— Что?

— Мне не хотелось бы делить прибыль. Нет, не возражайте, граф! Я приму вознаграждение и останусь в выигрыше.

— Вы слишком великодушны, любезный Жак, но я предлагаю вам другие условия.

— Подождите, есть дополнительный пункт.

— Согласен заранее, каков бы он ни был.

— Раз так, можете располагать мной, если позволите мне назвать свои условия после того, как дело завершится. Хочу заметить, что деньги тут ни при чем.

Говоря это, Жак смотрел на Арлетт, которая закрыла ноты и, по-видимому, собиралась встать из-за фортепиано. Граф понял, что речь шла о ней, и лицо его просияло: выдать дочь за Жака де Куртомера было его мечтой.

— Заручившись вашим согласием, — воскликнул граф, — я доверю вам свой секрет. Корабль разбился о скалу, которая находится…

— Вы скажете это завтра, если примете меня после полудня, — перебил отставной лейтенант. — Мы с вами договорились, и этого достаточно. К чему подробности? Вы можете сообщить их при новой встрече. Позвольте мне пойти к моему другу Дутрлезу — я, наверно, ему нужен, потому что Франсуа обратился сначала ко мне. Я хочу знать, что происходит в передней.

— Ступайте, мой милый, — сказал граф. — Уже поздно, и я должен проститься с вашей тетушкой. Жду вас завтра.

— Непременно буду, — ответил Жак, вставая и подходя к двери гостиной.

Дутрлеза нигде не было видно, и Куртомер подумал: «Тут наверняка замешан Мотапан».

Жак нашел в передней Франсуа, который явно был чем-то взволнован: cтарый камердинер ходил взад-вперед, жестикулируя и что-то бормоча. Племянник маркизы спросил его, где Дутрлез, и тот ответил, что он ушел с каким-то человеком, сказав: «Попросите месье Куртомера зайти ко мне, в дом на бульваре Гаусман. Мне необходимо его видеть. Дело очень важное».

Изумленный Жак подверг старика настоящему допросу, но получил лишь бессвязные ответы. Человек, приехавший за Дутрлезом, назвал имя, которое Франсуа от волнения забыл и так исковеркал, что Жаку оно показалось незнакомым. Это имя произвело на Дутрлеза такое впечатление, что он встал из-за карточного стола и ушел, ни с кем не простившись.

Между молодым человеком и странным незнакомцем завязался очень оживленный разговор. Франсуа не расслышал ни слова, но разговор этот вскоре перешел в спор. Так по крайней мере показалось старому лакею.

— Может быть, это вызов на дуэль, — пробормотал Жак, — но с кем?

Франсуа покачал головой и сказал:

— Незнакомец вовсе не походил на секунданта, скорее на судебного пристава. Мне показалось, что он не светский человек. И… извините меня, если я позволю себе одно предположение… но если у вашего друга были долги, то я подумал бы, что его увезли в Клиши.

— Ты бредишь, Франсуа, заключение в тюрьму за долги отменили тридцать лет назад, к тому же месье Дутрлез никому не должен. Дай мне пальто, шляпу и трость.

Пока Франсуа помогал ему надевать пальто, Жак проговорил:

— Скажи тетушке, что месье Дутрлеза и меня позвали к нашему больному товарищу… Наверно, так оно и есть… А главное, не повторяй те нелепости, которые пришли тебе в голову.

Произнеся это, Куртомер бросился на лестницу, а оттуда на улицу. Мимо как раз проезжал фиакр, и Жак поехал на бульвар Гаусман.

«Что бы мог значить этот поспешный отъезд? — размышлял он. — Убежать, не сказав ни слова… даже Арлетт, даже мне! Ему представился единственный случай понравиться, а он сбежал. Боюсь, что этого уже не исправить. Впрочем, это не его вина. Ясно, что случилось нечто необычайное. Но что? Дуэль так не начинают. Однако, приехав сюда, он сказал, что говорил с Мотапаном… Может быть, это последствие ссоры? Старый негодяй способен предложить ему дуэль в своей квартире на кинжалах или абордажных топорах, но вдвоем мы справимся с этим мошенником…»

Бульвар Гаусман довольно длинный; дом барона находился в самом его конце, а лошадь, которая везла Жака, едва переставляла ноги. Он ехал почти полчаса. Жак дрожал от нетерпения и, когда фиакр наконец остановился, одним прыжком очутился у двери. Ему сразу же отворили. Холл был освещен, как во время праздника. Эта иллюминация его удивила, тем более что свет обычно гасили в одиннадцать часов вечера. Ожидал его и другой сюрприз: консьерж Маршфруа, который, как правило, величаво сидел у камина в своей комнатке, стоял у дверей, как часовой.

— Месье Дутрлез вернулся? — спросил Куртомер.

— Точно так, но они не у себя.

Этот странный ответ был дан насмешливым тоном, который не понравился Куртомеру.

— Что это значит?! — возмутился он. — Вернулся месье Дутрлез или нет?

— Вернулся уже три четверти часа назад, а может быть, и больше… Только не один…

— Знаю… За ним приезжали. Если так, я пойду…

— Советую вам не утомляться, поднимаясь на четвертый этаж.

— Прекратите свои глупые шутки! Где месье Дутрлез?

— На первом этаже, в квартире господина барона Мотапана. Точно так. Только не уверен, что вы сможете его увидеть.

— Что такое? Надеюсь, Мотапан не запер его у себя? Иначе он за это поплатится.

— Полагаю, вас примут, а чтобы избежать затруднений, вас проводит один из этих господ.

И тут Куртомер увидел позади Маршфруа двух субъектов довольно жалкой наружности, которые до этого стояли в темном углу комнаты. Они походили на полицейских, что его чрезвычайно удивило.

— Мне не нужно провожатых, — сказал Куртомер, повернувшись спиной к консьержу. — Скоро я отучу вас дерзить, мэтр Маршфруа.

Он побежал по лестнице, заметив, что за ним следует один из полицейских. Эти люди, по-видимому, караулили дом Мотапана и наблюдали за посетителями. Так бывает, когда совершается преступление: Входящих впускают, но никого не выпускают.

«Уж не убил ли кого-нибудь Мотапан? Это было бы неплохо! Мы бы от него тогда избавились».

Выйдя на площадку, Куртомер не без некоторого волнения позвонил. Дверь открылась, но никто не вышел его встретить. Молодой человек вошел, и дверь затворилась, словно по волшебству. Но иллюзия длилась не дольше секунды. Обернувшись, Жак увидел человека, по-видимому, принадлежавшего к той же категории, что и первые двое. На нем были потертый сюртук и рубашка сомнительной белизны, что в сочетании с косматыми бровями и усами выдавало в нем агента сыскной полиции.