Чтение онлайн

Куртомера удивила эта по-восточному обставленная и ярко освещенная комната. Все здесь напоминало ему дворцы пашей, которые он посещал в Константинополе и Каире. В этой обстановке Дутрлез в вечернем костюме и Али в красной с золотом ливрее выглядели странно. Дутрлез стоял у окна, Али — у двери, и оба недружелюбно глядели друг на друга. Слуга был высокого роста, с лицом цвета флорентийской бронзы. Внешность выдавала в нем человека лукавого.

— Наконец-то ты явился, — проговорил Альбер, увидев друга. — Я знал, что ты придешь, но ждал тебя гораздо раньше.

— Я приехал, как только смог, — ответил Куртомер. — Я понял, что случилось нечто важное и я, без сомнения, понадоблюсь тебе, но не мог сразу бросить графа де ля Кальпренеда, который рассказывал мне интересные вещи… Мотапан опять что-то натворил? Что это за история с дуэлью? Он уверяет, что ты решил заманить его в ловушку и убить.

— Господин комиссар только что прочел мне его письмо, адресованное прокурору.

— А я хотел попросить вас в присутствии его слуги рассказать, что между вами произошло, потому что некоторые его слова могут расходиться с вашим рассказом, — сказал комиссар.

— Мой рассказ будет краток. В четыре часа, к моему удивлению, ко мне пришел Мотапан. Я его принял, а он стал самым неприличным образом выговаривать мне за мое участие в ночном происшествии. Я дал ему категорический отпор и попросил немедленно уйти. Тогда он стал меня оскорблять, и я рассердился. Если бы он оскорбил одного меня, но он говорил о некой особе в таких выражениях, что я возмутился. Вы не потребуете, конечно, чтобы я повторил его слова…

— Не нужно. Я догадываюсь, — перебил комиссар. — Мотапан и при мне позволил себе неприличные намеки. Продолжайте!

— Я не мог совладать с гневом, о чем очень сожалею, и поднял на него руку.

— Ты дал ему пощечину? — воскликнул Куртомер. — Замечательно!

— Я собирался дать ему пощечину, но Мотапан увернулся. Моя рука едва коснулась его лица. Я хотел защититься и схватил револьвер, но он даже не пытался применить физическую силу.

— Он боялся получить пулю.

— Не знаю, боялся ли он, но меня очень удивило его поведение. Барон не двинулся с места и холодно сказал: «Вы обязаны дать мне удовлетворение. Я требую его немедленно». Как будто он пришел специально для того, чтобы вывести меня из терпения, и искал любого предлога для дуэли.

— Итак, вы утверждаете, что это он вас вызвал?

— Утверждаю, хотя в письме он уверяет в обратном. Я ответил, что его секунданты могут обратиться завтра утром к господину Куртомеру.

— С удовольствием, — процедил Жак сквозь зубы.

— Тут-то Мотапан выразил нелепое желание драться со мной в его загородном доме в Нельи. Он объявил, что не ляжет спать, не отомстив за пощечину. Я ответил, что ночью на дуэли не дерутся и что я не имею ни малейшего желания ехать в Нельи. Он настаивал. Я расхохотался ему в лицо, и он ушел, объявив, что будет ждать меня на своей вилле. Он дал мне адрес и добавил, что, если я не явлюсь к восьми часам, он будет считать меня трусом и расскажет всем, что я испугался дуэли.

— Он еще хуже, нежели я думал, — пробормотал Куртомер.

— Ваше объяснение опровергает его письмо от начала до конца, — заметил комиссар. — Скажите, что вы делали после того, как Мотапан ушел?

— Он ушел от меня в четверть пятого. Наше свидание длилось не более десяти минут. Я был вне себя и чувствовал потребность рассказать другу об этой возмутительной выходке. Наскоро одевшись, я отправился искать Жака де Куртомера. Я был приглашен на вечер к его тетке, поэтому надел вечерний костюм, предвидя, что у меня, возможно, не будет времени вернуться домой.

— А мы с тетушкой удивлялись, что могло тебя задержать. Ты пришел в одиннадцатом часу. Одному богу известно, с каким нетерпением мы тебя ждали, — сказал Жак.

— Сначала я отправился к тебе — тебя дома не было. Оттуда я пошел в клуб. Там тебя не видели. Не зная, где еще тебя искать, я решил отобедать в «Английской кофейне». Там я встретил Кордье, нашего бывшего школьного товарища.

— Я думал, что он поселился в Соединенных Штатах.

— Он действительно уже пять лет живет в Сан-Франциско, у него большое состояние. В Париже он пробыл две недели, а утром едет в Гавр. Он бросился мне на шею, и мне пришлось с ним обедать. В половине девятого мы закончили, и он буквально потащил меня к себе в гостиницу. Было еще слишком рано ехать к маркизе де Вервен, и я поехал с Кордье.

— Ты, наверно, проводил его до вокзала?

— Имел такую слабость.

— Как это на тебя похоже!

— Вы можете доказать, что провели вечер именно так? — спросил комиссар, слушавший этот рассказ с пристальным вниманием.

— Да. Метрдотель в «Английской кофейне» знает меня и вспомнит, что сегодня я был там до половины девятого. Потом… А! Потом мы сели в фиакр на бульваре, но в гостиницу не заходил. Я ждал Кордье в фиакре. На вокзал мы приехали слишком рано, и я прогуливался с ним по залу ожидания. Кордье просил меня передать тебе поклон и извиниться, что не заехал к тебе: он не знал, что ты в Париже, — обратился Дутрлез к Куртомеру.

— Я на него не сержусь, — ответил Жак, — но, откровенно говоря, ты напрасно позволил ему себя увезти. Тебе следовало бы больше думать о другой особе.

— В котором часу господин Кордье уезжает из Гавра? — спросил полицейский комиссар Дутрлеза.

— Кажется, пароход отходит вечером.

— Стало быть, ваш друг получит телеграмму, которую я пошлю ему утром?

— Да, конечно, только я забыл спросить, где он собирается остановиться.

— Не важно. Его найдут, если я дам телеграмму моему товарищу в Гавр.

Это замечание заставило вздрогнуть Куртомера. Он закричал:

— Как! Вы намерены дать ход этому глупому делу?

— Я должен это сделать, — довольно холодно ответил комиссар, — я обязан исполнять приказания.

— Надо быть глупцом, чтобы поверить, будто Дутрлез убил Мотапана! Ручаюсь, что этот негодяй находится в добром здравии!

— Теперь вы позволите выслушать слугу господина Мотапана? — перебил его комиссар, не обращая внимания на резкость запальчивого Жака.

Пока Дутрлез говорил, Али не шевелился: он слушал, скрестив руки на груди и высоко подняв голову, с насмешливой улыбкой на губах.

— Что вы знаете? — спросил комиссар.

— Я должен прежде всего сказать, что занимало мысли господина барона, — ответил Али без колебаний. — Он думал, что господин Дутрлез отомстит ему за одно сказанное им слово. Он повторял мне: «Если со мной что-нибудь случится, то, наверно, это сделает он».

— Довольно, переходите к делу. Что случилось сегодня?