Чтение онлайн

В этот момент в дверь трижды осторожно постучали, и агент впустил своего товарища. Тот проскользнул в переднюю, и дверь закрылась.

— Вы к господину Мотапану? — спросил первый полицейский.

— Нет, я хочу видеть моего друга, который, по словам консьержа, находится здесь.

— Как зовут вашего друга?

— Дутрлез. Он живет в этом доме на четвертом этаже, и я не понимаю, почему он у Мотапана.

— Вам сейчас объяснят. Ваше имя?

— Вас это не касается. Я спрашиваю, здесь ли Дутрлез?

— Да.

— Позовите его! Я хочу его видеть!

— Это невозможно, он занят.

— Вы кто? — воскликнул Куртомер. — Что вы здесь делаете? Разве вы служите у Мотапана?

— Я? Нет, я не его слуга, — сказал человек, засмеявшись.

— Это правда, вы не похожи на слугу… И ваш товарищ также. Но покончим с этим, скажите, с кем я имею дело.

— Подождите, мой товарищ доложит о вас, и, может быть, вас позовут.

— Отправляйтесь к черту! Мне не нужен ваш Мотапан, и я не стану дожидаться в передней!

Куртомер бросился к двери напротив, открыл ее и громко крикнул:

— Дутрлез! Ты здесь?

Комната, в которую вела дверь, была ярко освещена, но пуста. Куртомер вошел без колебаний. Оба агента последовали за ним, и один из них встал так, чтобы помешать ему идти дальше. Раздраженный Куртомер уже готов был кинуться в драку, но вдруг появился человек, которого Жак сразу же узнал. Это был тот добрый комиссар, за которым он ездил несколько дней назад, чтобы засвидетельствовать ночные прогулки барона.

— Как! — сказал Жак. — Это вы увезли моего друга? Боже мой, что случилось? Неужели лунатик Мотапан поджег дом?

— Нет, к несчастью, нечто другое, — прошептал комиссар.

— К несчастью? Черт возьми! Что еще он натворил?

— Я объясню, если вы желаете. Я ждал, что вы приедете, и даже попросил слугу маркизы де Вервен назвать вам свое имя.

— Этот дурак его забыл. Но прошу вас прежде всего избавить меня от этих господ, — сказал Жак, указывая на сопровождавших его субъектов.

Комиссар сделал знак, чтобы они ушли, и запер дверь.

— Это агенты, я полагаю? — спросил Жак.

— Да, но не пугайтесь, я привел их только для вида… В подобных случаях так всегда делают.

— В каких случаях? Здесь совершено преступление?

— Надеюсь, что нет.

— Вы надеетесь, стало быть, не уверены. Признаюсь, я не понимаю всех этих недомолвок и был бы очень рад, если бы вы сказали прямо, зачем приезжали за моим другом Дутрлезом.

— Скажу в двух словах: Мотапан пропал.

— Пропал! Когда? Дутрлез сказал, что сегодня они серьезно поспорили.

— Господин Дутрлез сказал мне то же самое, и поэтому я вынужден был обратить внимание на письмо, которое слуга Мотапана принес в суд.

— Письмо? От кого?

— От Мотапана. Вот оно. Прошу, прочтите его, — сказал комиссар, вынув из бумажника сложенный вчетверо листок.

Куртомер, ничего не понимая, развернул его и прочел:

«Имею честь сообщить судебным властям, что мне угрожал смертью мой жилец Дутрлез в результате ссоры, возникшей между нами по поводу недавних происшествий. Он вызвал меня на дуэль без секундантов в моем доме в Нельи на берегу Сены, требуя поединка немедленно, и я согласился, потому как этот человек сильно оскорбил меня. Я еду драться, но поскольку у меня есть причины думать, что Дутрлез имеет намерение меня убить, то я пригласил в указанное место одного из своих друзей, чтобы он удостоверился, что все будет сделано как следует. Однако, поскольку этот друг, наверно, не приедет вовремя, я поручаю Али, моему камердинеру, вручить это письмо господину прокурору, если в девять часов вечера я не вернусь в свою квартиру на бульваре Гаусман. В этом случае я требую, чтобы немедленно был произведен обыск на моей вилле на бульваре Аржансон, в Нельи. Али, мой слуга, знает, где она находится; ключи от дома у него.

Я мог бы прибегнуть к защите полиции, но есть оскорбления, которые благородный человек не может снести и за которые он обязан отомстить сам. Быть может, я паду на дуэли. Если это случится, я хочу по крайней мере, чтобы вы знали о предшествовавших ей событиях. Преступление не должно остаться безнаказанным».

Куртомер прочел, вернул письмо комиссару и сказал, пожав плечами:

— Совершенно неправдоподобно. Кто поверит, что Дутрлез заманил Мотапана в ловушку, чтобы убить?

— Я этому не верю… пока нет доказательств. Сегодня вечером мне было приказано немедленно начать дознание. Меня выбрали, потому что я вел первое дело, в котором был замешан Мотапан. Прокурор думает, что они могут быть связаны друг с другом. Я взялся за это с удовольствием и надеюсь помочь вашему другу.

— Но выдумка Мотапана нелепа!

— Мы всегда рассматриваем доносы. Мне было предписано действовать очень осторожно. Поэтому я начал с того, что предупредил господина Дутрлеза. Я поехал к нему, но его камердинер сказал, что хозяин у маркизы де Вервен на улице Кастильоне. Я бросился туда. Я знаю, что маркиза де Вервен — ваша тетушка и что вы обедали у нее вместе со своим братом. Сначала я хотел вызвать вас, но потом подумал, что лучше обратиться прямо к господину Дутрлезу. Он поехал со мной, и я доставил его сюда, чтобы дать возможность опровергнуть показания слуги Мотапана. Они оба здесь. Чтобы доказать, что я расположен к вашему другу, я разрешу вам присутствовать на очной ставке.

— На очной ставке! — воскликнул Куртомер. — Здесь всюду расставлены агенты! Мне кажется, что с моим другом обращаются как с подозреваемым.

— Вы ошибаетесь: агенты нужны, чтобы произвести обыск в доме, указанном Мотапаном.

— Как! Вы верите в эту историю о дуэли и хотите ехать в Нельи?

— У меня приказ. Может быть, уже отправили другого комиссара осматривать виллу, пока я произвожу дознание в Париже. В этом случае я уже сегодня узнаю о результатах обыска. Я сказал прокурору, что начну с допроса господина Дутрлеза и камердинера, и он это одобрил.

— Так начинайте скорее! Дутрлезу не очень-то приятно оставаться наедине с лакеем Мотапана. Я тоже к вашим услугам, располагайте мною. Не нужно ли куда-нибудь съездить?

— Сохрани меня бог воспользоваться вашим предложением! — возразил, смеясь, комиссар. — Пожалуй, скажут, что я опять принял сторону вашего друга. Меня уже упрекали в предвзятости.

— Ну, это уж чересчур! Хотелось бы знать, как бы мы опровергли нелепое обвинение против Жюльена де ля Кальпренеда, если бы вы не помогли засвидетельствовать лунатизм Мотапана!

— Вы правы, тысячу раз правы. Но правила…

— Порой противоречат здравому смыслу.

— О! Есть способ все уладить. Я могу взять на себя многое, не изменяя долгу. Я всегда уважал вашего брата и охотно скомпрометирую себя, если понадобится, чтобы не допустить несправедливости.

— Кстати, о моем брате. Вы знаете, что он не передумал уходить в отставку?

— Мне говорили, и я ужасно сожалею об этом. Все работавшие с ним сожалеют. Однако господин Дутрлез знает, что вы здесь, и с нетерпением ждет моего возвращения. Не будем его томить, — сказал комиссар, отворяя дверь в курительную Мотапана, ту самую, где он принимал Жиромона.