Чтение онлайн

— Да, сэр.

— Вы время от времени общались с Арлен Дюваль на протяжении последних полутора лет?

— Много раз.

— Вы общались лично, переписывались или разговаривали по телефону?

— Послушайте, я занятой человек, — взорвался доктор Кандлер. — Если вы пригласили меня сюда только для того, чтобы…

— Минутку, доктор. Успокойтесь. Я хочу выяснить, знакомы ли вы с почерком Арлен Дюваль?

— Да.

— И я хочу напомнить вам, доктор, что вы находитесь под присягой. Сейчас я покажу вам дневник, написанный якобы почерком Арлен Дюваль. Я прошу вас внимательно посмотреть на почерк и сказать, написан ли дневник рукой Арлен Дюваль.

Гамильтон Бергер с победным видом подошел к свидетелю и протянул ему тетрадь.

За своей спиной Мейсон услышал возглас отчаяния, вырвавшийся у Арлен.

— О, нет… нет! — задыхаясь шептала она. — Они не должны были, они не могли… Вы обязаны их остановить.

Из свидетельской ложи послышался профессионально спокойный голос доктора Кандлера:

— Да, это почерк Арлен Дюваль.

— Вся тетрадь написана ее почерком?

— Я не разглядывал каждую страницу.

— Пожалуйста, посмотрите каждую страницу, — попросил Гамильтон Бергер. — Не читайте весь дневник, а просто взгляните на почерк, чтобы сказать, она писала это или нет.

Доктор Кандлер начал листать страницы дневника. Время от времени он кивал головой. Закончив, доктор заявил:

— Да, похоже, что все написано ее почерком.

Арлен наклонилась к Мейсону и зашептала:

— Я специально вела еще один дневник, чтобы сбить всех со следа, но полиция обнаружила настоящий, который был спрятан у колеса. Вы не должны позволить доктору Кандлеру прочитать, что там написано. Там есть вещи, которые превратят его из союзника во врага.

— А теперь я хотел бы обратить ваше внимание на записи, сделанные, в соответствии с отметками, седьмого, восьмого и девятого числа текущего месяца, — продолжал Гамильтон Бергер. — Я прошу вас очень внимательно посмотреть на них, обратить внимание на почерк, которым написано каждое слово. Я бы хотел знать, каждое ли слово из названных мной записей, написано почерком обвиняемой Арлен Дюваль.

— Остановите его, — прошептала Арлен Мейсону.

— Я возражаю против подобного вопроса, потому что он уже был задан и на него был получен ответ, — сказал Мейсон. — Доктор заявил, что весь дневник написан почерком обвиняемой.

Казалось, что доктор Кандлер не замечает ничего происходящего вокруг. Он погрузился в чтение дневника.

Мейсон встал и направился к свидетельскому креслу.

— И поскольку свидетелю показали этот документ, я тоже имею право посмотреть на него, — заявил адвокат.

Мейсон встал рядом с доктором Кандлером. Однако, доктор даже не взглянул на него. Он полностью увлекся чтением.

— Доктор, пожалуйста, дайте мне дневник, — попросил Мейсон.

— Секундочку, секундочку. Не прерывайте меня, — ответил доктор Кандлер.

— Я бы хотел посмотреть на этот документ, Ваша Честь, — обратился Мейсон к судье.

— Я считаю, что доктору надлежит прочитать каждое слово на этих страницах, — высказал свое мнение Гамильтон Бергер.

— Он уже заявил, что они написаны почерком обвиняемой, — возразил Мейсон. — Я протестую против заданного вопроса и считаю, что он имеет единственную цель: выиграть время и не дать мне ознакомиться с содержанием документа. Я имею полное право изучить представленный документ и показать его обвиняемой. Я хочу знать, что она скажет по этому поводу.

— И я тоже, — ехидно заметил Гамильтон Бергер.

Доктор Кандлер продолжал читать.

— Отдайте документ мистеру Мейсону, доктор, — принял решение судья Коди.

Доктор Кандлер не обратил никакого внимания на слова судьи.

Судья постучал молотком по столу.

— Доктор Кандлер!

Доктор Кандлер поднял глаза на судью.

— Да, Ваша Честь?

— Отдайте дневник мистеру Мейсон.

Доктор помедлил, а потом с явной неохотой передал его адвокату.

Мейсон вернулся на свое место и начал совещаться с Арлен Дюваль.

— Это ваш почерк?

— Да. О, Боже, теперь мне конец.

— В чем дело?

— Прочитайте то, что читал доктор Кандлер.

Запись, сделанная седьмого числа, гласила:

«Только что вернулась после долгой прогулки с Джорданом Баллардом. Он уверен, что знает, что произошло и как была организована кража. Он утверждает, что подмену денег совершил доктор Кандлер. Я была ужасно шокирована и оскорблена, но мистер Баллард представил впечатляющие доказательства. Доктор Кандлер являлся официальным врачом Коммерческого банка. Периодически все служащие проходили у него диспансеризацию, он был личным врачом Эдварда Б. Марлоу, президента банка. Медсестра доктора Кандлера, Роза Травис, подсказала Балларду, на какую лошадь поставить, причем убедила его в том, что лошадь, несомненно, выиграет забег. Более того, доктор Кандлер вместе с медсестрой находились в банке примерно за полчаса до того, как был отправлен пакет с наличными. У него была масса возможностей беспрепятственно войти через служебный вход, открыть один из ящиков, где хранились погашенные чеки, и спрятать эти чеки у себя в чемоданчике. Он был единственным, ему, за исключением служащих банка, разрешалось пользоваться той дверью. Он был единственным, кто мог, не вызывая ни у кого подозрений, внести и вынести из банка закрытую сумку, потому что все считали, что в ней находятся инструменты. Он…»

— Я заявляю, Ваша Честь, что это мое вещественное доказательство, — встал со своего места Гамильтон Бергер. — Я считаю, что в настоящий момент, пока это доказательство не было приобщено к делу, адвокат защиты и его клиентка не имеют права его изучать. Они имели право только посмотреть дневник, чтобы удостовериться, что он написан почерком обвиняемой. Они уже давно могли убедиться в этом.

— Я не согласен с окружным прокурором, — сказал Мейсон. — Я считаю, что мы имеем право прочитать этот документ перед тем, как его приобщат к делу в качестве доказательства. Возможно, мы захотим возразить. Возможно, мы не будем возражать. Возможно, мы поставим под сомнение подлинность документа. Может, мы обнаружим, что в него вставлено несколько страниц, которые написаны не почерком обвиняемой, а являются искусными подделками.

— Я считаю, что адвокат защиты прав, — высказал свое мнение судья Коди. — Будет лучше, если мы разрешим защите прочитать весь документ прежде, чем он приобщен к делу в качестве доказательства.

— В настоящий момент я не предлагаю приобщать этот документ к делу в качестве доказательства, — заявил Гамильтон Бергер. — Я просто хочу, чтобы он был помечен для идентификации. Я спросил доктора, написан ли дневник почерком обвиняемой и доктор ответил утвердительно. Ваша Честь, я хочу, чтобы этот дневник был помечен для идентификации. Я считаю, что в таком случае защита имеет право на беглый осмотр документа. В дальнейшем, перед тем, как я представлю этот дневник для приобщения к делу в качестве доказательства, у господина адвоката будет право прочитать документ целиком, чтобы решить, согласен ли он на приобщение дневника к делу в качестве доказательства или хочет возразить против этого, а если да, то на каких основаниях.

— Хорошо. Если вы хотите, чтобы документ был просто помечен для идентификации в настоящее время, то в дальнейшем защите должна быть предоставлена возможность изучить документ, — постановил судья Коди.

Гамильтон Бергер бросил победный взгляд на Перри Мейсона.

Мейсон отдал дневник так же неохотно, как и доктор Кандлер.

— Пока это все, доктор, — сказал окружной прокурор. — Я снова вызову вас через какое-то время, но сейчас я хочу обосновать представление этого дневника.

— Секундочку, — остановил Мейсон уже покидающего свидетельское место доктора Кандлера. — Я собираюсь провести перекрестный допрос.

— Но он еще не давал никаких показаний, относительно которых можно проводить перекрестный допрос, — возразил Гамильтон Бергер. — Я снова приглашу его, когда буду представлять дневник для приобщения к делу в качестве доказательства.

— Он заявил, что документ написан почерком обвиняемой.

— В этом нет сомнений. Конечно, это ее почерк.

— Не будьте так уверены.