Чтение онлайн

Я со своей сторону тоже написал докладную на Спозаранника. Мы положили их на стол Обнорского, чтобы он, когда приедет, рассудил нас. А до этого момента я повесил на двери буфета большое объявление: "Закрыто в связи с проведением независимого расследования".

Мой стажер, естественно, присутствовал при нашем разговоре со Спозаранником - на него теперь никто не обращал внимания, в Агентстве, наверное, считали, что мы с ним что-то вроде единого организма - Скрипка с эстонским имплантантом.

– Ну что скажешь?- спросил я у стажера.

– Мулле эй меэльди сеэ инимене.

– Точно. Но нам надо ускорить наше расследование. А то вернется Обнорский и за шутки со Спозаранником нас по головке не погладит.

Впрочем, все было не так плохо. Горностаева уже окончательно поправилась и даже вышла на работу (впрочем, я старался не заглядывать в ее кабинет). Агеева перебралась из больницы домой. Соболин шел на поправку.

Я проинструктировал Шаховского, что надо выяснить у Горностаевой, а сам вместе со стажером отправился к прочим пострадавшим.

Я долго мучил Повзло на тему позавчерашнего обеда. К уже известному добавилось лишь то, что он активно солил и перчил все потребляемые блюда.

А в буфете он был с двумя мужиками - хозяевами фирмы "Рита", которые предлагали Агентству расследовать историю с угрозами, которые они периодически получают.

– Расследовать там было особенно нечего,- пояснил Повзло.- Ничего интересного - кто-то звонит, что-то говорит.

Я предложил им вариант расследования на коммерческой основе, они сказали, что подумают, и ушли.

Володя Соболин тоже ничего интересного не рассказал: пообедал, почувствовал себя плохо, никого не подозревает, считает, что отравление случайность.

– А перцем или солью ты пользовался?- решил спросить я у него для очистки совести.

– Конечно.

К Агеевой пришлось ехать домой в ее огромную квартиру в центре. Начальница архивно-аналитического отдела была одна - муж с детьми на даче, объяснила она. Халатик на ней был уже другой - поскромнее и, видимо, подороже.

Стажера мы посадили в уголке на кухне, а я начал процедуру допроса:

– Прошла ли тахикардия, Марина Владимировна?

– Прошла, но чувствую себя ужасно.

А во всем виноваты вы, Алексей,- зачем вы купили такое мясо для рагу?

– А зачем вы его ели два раза?- парировал я.- Вот одной моей знакомой сказали, что если питаться кактусами, то можно сбросить килограммов двадцать за неделю.

– Разве мне нужно худеть?- спросила Агеева.- Давайте я вам покажу, у меня все в норме.

– Покажете - но потом, сейчас у меня расследование. Так вот, эта моя приятельница стала лопать кактусы, стала зеленая и противная. И только потом выяснилось, что она их ела неправильно - надо было запивать текилой и не вынимать колючек.

– У меня кактусов нет,- отреагировала Агеева,- а текилой могу напоить.

– Что ж, можно и выпить,- согласился я.

Агеева ловко разлила текилу. Стажер поднял свой бокал и произнес:

– Тервисекс!

Я посмотрел на него с удивлением:

– Ну ты, Тере, просто половой гигант.

Я же тебе объяснял, что сейчас не до секса, сейчас надо расследованием заниматься.

– Ну-ка, Марина Борисовна, перечислите еще раз, что вы ели позавчера,попросил я.

Агеева перечислила. Выяснилось, что вчера она забыла упомянуть две трубочки с шоколадным кремом и бутерброд с ветчиной. Я поразился ее прожорливости, но деликатно спросил:

– Перец, соль?

– Что?

– Употребляли?

– Я ем только пресную пищу. А перцем, по-моему, немножко посыпала.

Напоследок я спросил, нет ли в домашней библиотеке Агеевой какой-нибудь книжки про яды.

– Конечно, есть,- с радостью сказала она и повела меня в недра своей квартиры.

Она поставила изящную лесенку около уходящей к недоступным высотам потолка книжной полке и ловко забралась по ступенькам.

– Держите меня,- крикнула она сверху,- это на самом верху.

Я обхватил ее за лодыжки, Агеева потянулась вверх. Халатик стал коварно подыматься. Я внимательно осмотрел колени Агеевой - они мне понравились. Открылись бедра что-то внутри меня заволновалось. Я запрокинул голову и стал смотреть на главного архивного аналитика Агентства снизу, забыв о необходимости удерживать Агееву в нужном положении. Впрочем, она тут же напомнила мне об этом:

– Леша, вы меня плохо держите. Держите выше и крепче!

Я переместил свои руки выше. Агеева, видимо, осталась довольна, потому что на время указания сверху перестали поступать.

Наконец Марина Борисовна закончила свои поиски и скомандовала:

– Держите крепче, я спускаюсь.

Через пару минут спустившаяся с потолочных вершин Агеева оказалась у меня в руках. "Пора реализовывать советы стажера. Немного секса хорошему расследованию не помеха",- подумал я, и тут на пороги библиотеки показался мой стажер:

– Ма тахан сюйа,- сказал он.

Я отпустил Агееву. Я не мог допустить, чтобы у стажера сложилась неправильное восприятие расследований по методу Обнорского.

– А мы тут книжками балуемся,- пояснил я стажеру наше поведение.

– Торе,- сказал он.

– Кстати, Марина Борисовна, где та книга, которую мы искали,- спросил я, заметив, что в руках у Агеевой ничего нет.

– Я вспомнила, Алексей Львович,- сказала она официально,- я эту книгу кому-то отдала.

– Кому?

– Кому-то из наших. По-моему, Соболиной.

Первым, кого я встретил в Агентстве, был Шаховский.

– Все получилось!- сообщил он мне возбужденно.

– У вас с Горностаевой была радость секса?- уточнил я.

– Нет, до этого еще далеко. Но я поговорил с ней о культуре, как ты и советовал.

– И что ты сказал?

– Я сказал, что Буланова - это круто.

– А она?

– Она кивнула.

– Да, я вижу ты на правильном пути.

В следующий раз поговори о Сорокине.

– Я его знаю,- обрадовался Шаховский.- Это бригадир такой у Лома был, его застрелили два года назад в Зеленогорске.

– Нет, про этого можешь поговорить с Завгородней. А с Горностаевой поговори о другом Сорокине - он книжки пишет, про сало и всякое такое.