Чтение онлайн

– Тихо, Нонна. Смотри!

Невысокая тень в плаще-дождевике крадущейся походкой приближалась к бетонной плите.

Нонна подняла камеру и бесшумно включила ее. Я замер. Но и тень замерла тоже. Между нами было меньше десяти метров.

И вдруг я растерялся. Что делать дальше? Сейчас Фосген достанет "тэтэху" и спокойно уйдет. И мы уже никогда не докажем, что они со Спайдером причастны к убийству. Но пока он не достал оружия, брать его тоже нельзя - у нас не будет доказательства. Выходит, надо дождаться, пока у него в руках появится пистолет... И выйти с ним один на один? Я бы сделал это, если б рядом не было Нонны. Господи, будь опер Зудинцев - он бы сообразил, как с нами действовать... Но нет Зудинцева, нет. И рассчитывать я могу только на себя.

Прошли секунды - и тень в дождевике начала стремительно удаляться от серой плиты. За сеткой дождя она выглядела почти бесплотной. Еще пять-десять секунд - и она совсем растворится в темени и дожде.

Я пригнул Нонну к земле и крикнул, что есть мочи:

– Фосген! Не двигаться! Уголовный розыск!

Тень обернулась, вскинула руку - и мое плечо обожгло болью...

Улыбка Чабана была укоризненной. Белые зубы светили сквозь ночь. Я не мог этого видеть, но я видел все четко, в деталях.

Снова полыхнула вспышка в темноте, и я непонятно как ощутил, что пуля, выпущенная из ТТ с глушителем, летит прямо в объектив видеокамеры, к которому припала Нонна. Взметнувшись телом навстречу Чабану, я принял эту пулю, затем еще две... но одну так и не успел. Я физически ощущал ее полет, но ничего не мог сделать.

А открыв глаза, я увидел сияющий караван хребтов. Клекотали орлы, дымились костры, гуляли отары овец. Сидели за длинными столами люди, пили чачу и вино, закусывали дымящейся бараниной и горячим хлебом, испеченном на тамдыре. Я увидел своих родителей, своего дедушку-чекиста, с которым никогда в жизни не встречался. Я увидел своих однополчан, с которыми попрощался еще пятнадцать лет назад. Я увидел сгоревшего год назад в своей квартире Костю Пирогова. И услышал радостный крик "Амира!" - Марат Усманов махал мне рукой с рогом, наполненным до краев грузинским вином.

Мир был искрящимся и прекрасным...

...искрящимся...

...и прекрасным...

ДЕЛО О ЧАСАХ РЕЖИССЕРА

Часть вторая

Рассказывает Андрей Обнорский

Сентябрь зашелестел оранжевыми, желтыми, красными крыльями... Сентябрь прошелестел потерями. Всего месяц назад я был легок и беспечен. Легок и беспечен.

Сегодня - тридцатое сентября. Мой день рождения. Раньше я любил этот праздник. Любил принимать поздравления и получать подарки. Любил легкий ажиотаж внутри себя... Сегодня - тридцатое сентября. И пустота внутри. До ощущения вакуума в голове. До звона. До хруста. До скрежета.

А еще месяц назад все было по-другому...

...Я приехал к Худокормову и рассказал ему, что нашел тех уродов, которые напали на него. И часы, подаренные неизвестным мне Б. К., скоро к Яну Геннадьевичу вернутся. Деньги - уже нет, но это, как говорится, селяви.

Худокормова на следующий день выписали, и в помещениях Агентства снова зазвучал его голос: "Мотор!"... Тогда, помнится, меня слегка раздражала вся эта суета. Теперь мне ее не хватает.

...Итак, группа Худокормова начала, наверстывая упущенное, работать. Прилетел из Москвы исполнитель главной роли - Андрей Беркутов. Актер известный, талантливый, с именем. Женщины наши чуть с ума не сошли... Я с ума сходить не стал. Я со своим двойником познакомился - нормальный, между прочим, мужик. С чувством юмора.

Вообще это интересно - посмотреть на человека, который будет играть "тебя". А ему было интересно ближе узнать меня. Поэтому он ко мне и подошел:

– Андрей, я ваши книжки читаю сейчас. Вы - личность, безусловно, неординарная...

– Спасибо.

– Но вы мне не только как писатель интересны, но и как человек. Может быть, поужинаем нынче вечером?

А я на вечер ничего не планировал, поэтому сразу и согласился. Мы договорились встретиться в восемь вечера на Васильевском в кафе "Скорлупа"... Боже, ну и название.

***

Шел дождь, асфальт блестел, в нем отражались стоп-сигналы машин. Я ехал в кафе. Вечерело, ползли низкие облака. Я опаздывал, но - пробки. Вспышки милицейской мигалки я увидел издалека. Синий свет - как память из детства, когда мама приносила специальную "синюю лампу", чтобы греть мое простуженное горло. Но тот свет был живой, теплый. А свет милицейской мигалки выглядел неживым, и от него веяло тревогой.

Я, конечно, еще не знал, что произошло, но когда понял, что милицейский автомобиль стоит рядом с кафе... Я резко развернулся, пересекая двойную осевую, затормозил, выскочил из "хонды". Спиной ко мне стояли двое мужчин. Один обернулся, и я узнал капитана Петренко. Он тоже узнал меня и сказал:

– Обнорский! Опять вы? Да у вас просто нюх какой-то...

– Нюх? Какой, к черту, нюх... Что произошло?

– Да уж где вы появляетесь, ничего хорошего не происходит, Андрей Викторович... Кстати, почему вы не в "Коралле"?

– Я, капитан, вас не понимаю. Я приехал сюда поужинать.

– С Беркутовьтм?- спросил Петренко. Я оторопел. Откуда он знает, что я собрался поужинать с Беркутовым? А Петренко щелкнул зажигалкой, прикурил и сказал: - Вообще как-то интересно получается: вы пьете кофе с Худокормовым, а через час Худокормов получает по голове. Потом вы собираетесь поужинать с Беркутовым, и Беркутов...

– Что Беркутов?- почти выкрикнул я.

Петренко посмотрел на меня очень внимательно и сказал:

– Пойдемте.

Он повернулся и двинулся к дверям кафе. Я пошел следом. Я еще ничего не понимал, но уже догадывался...

Беркутов сидел на диване около гардероба. Он сидел, запрокинув голову, с закрытыми глазами и мокрой салфеткой на нижней части лица. На салфетке расплывалась кровавое пятно. На сорочке Беркутова тоже была кровь.

– Ну,- сказал Петренко,- как все это понимать?

Вопрос был обращен ко мне, но сформулирован неконкретно. Я пожал плечами:

– Не знаю... Что, собственно, произошло?

Андрея уже увезли на "скорой", мы с Петренко сидели за столиком, и мне сквозь стеклянную дверь хорошо был виден холл и диван, на котором еще пять минут назад сидел Беркутов. Гардеробщик стирал со светлой кожи дивана капли крови. Петренко сделал глоток пива и сказал:

– Вы собирались поужинать?

– Да, мы еще утром об этом договорились.

– А потом ваши планы изменились?

– Почему?

– Я не знаю почему. Я вас спрашиваю: почему вы решили изменить место встречи?

– Да что за бред? Вы сами видите: я приехал именно сюда. Опоздал немного, но тем не менее приехал.

– Вижу, что приехали... Если б вы не позвонили Беркутову и не перенесли место встречи в "Коралл", ничего бы с ним не случилось.

– Да что за бред? Какой, к черту, "Коралл"? Какой звонок?

Петренко снова внимательно - очень внимательно!- посмотрел на меня. Кажется, хотел что-то сказать, но ничего не сказал, а поманил пальцем бармена. Бармен - рожа масляная - подскочил. В глазах преданность.