Чтение онлайн

– Чертова шлюшка... но попка как орех.

– Успокойся, полковник,- произнес я как можно внушительней.

– Есть!- собрался Шиллер.- Все в порядке, командир,- показал он свои ментовские "корочки" подошедшему охраннику. И снова повернулся ко мне.Понимаешь? У меня ведь тоже сын, с которым завтра то же самое может случиться. Потеряет где-то свой мобильник, а его к какому-нибудь убийству привяжут...

Так, Зураб, теплее, еще теплее.

– Крохоняткин?- обронил я наугад.

Шиллер на мгновение протрезвел. Я видел, как он с ужасом прокручивает в памяти всю нашу беседу.

– Такой раскрываемости, как у нас, в главке никогда не будет!выкрикнул он, но как-то не очень уверенно. И для пущей убедительности добавил: - Давить бандюков, давить, на хуй!

Пепельница разлетелась под его кулаком, и к нам вновь поспешил охранник...

***

Мы с Зудинцевым грелись на лавочке под последними лучами осеннего солнца, когда Родя Каширин выскочил из подъезда, давясь от хохота:

– Бабушка Крохоняткина-младшего послала меня в таких непарламентских выражениях, что я потерял дар речи! Сказала, что ее внука уже искал один черножопый... Извини, Зураб, но она имела в виду тебя!

Я вздохнул. Врезать бы Роде, да не солидно как-то, без пяти минут миллионер, наследник заокеанской тетки... если не врет, конечно. Но, кажется, не врет. Сияет как медный котелок и пьян каждый день.

– И все-таки бабуля, надо отдать ей должное,- торжествующе продолжил Родион,- посоветовала зайти к приятелю внука, Лехе Бычкову.

– А адрес?- спросил Зудинцев, меланхолически щурясь на солнце.

– Адрес у нас в кармане,- усмехнулся Каширин.- По странной случайности гражданин Бычков регулярно задерживался в нетрезвом виде на старушке-"мазде", принадлежащей Виктору Крохоняткину.

Кореш Вити обитал в соседнем доме-"корабле". Обоссанный лифт доставил нас прямо к дверям его квартиры.

– Кто там?- раздался женский голос.

– Пэрэпись населения!- почему-то выпалил я со злостью.

Ребята захохотали, и Каширин зычно добавил:

– Впиши себя в историю России!

Дама в атласном халате и в бигудях выглядела эффектно, ничего не скажешь. Слегка напоминала нашу Агееву. Со столь же кокетливой, как и у Марины, интонацией она заметила:

– Что-то не очень похожи вы на переписчиков! Да и до переписи еще две недели.

– Мы пошутили,- признался Каширин.- Нам нужен наш товарищ Алексей Бычков.

– А-а...- Дама была разочарована.- Ищите его в ближайших разливухах... А сюда больше не являйтесь... переписчики.

Дверь перед нами захлопнули.

– Надо было с ней познакомиться поближе,- мечтательно произнес Зудинцев.- Может, узнали бы что...

– Мы и так узнали достаточно,- махнул рукой Каширин.- Жаль только, фотки Бычкова у нас нет. Зато Крохоняткин присутствует.- Он гордо продемонстрировал ксерокопию "несгибайки", добытую в паспортном столе за коробку конфет.

– Кроха-сын к отцу пришел,- продекламировал Зудинцев.

– И сказала Кроха,- подхватил Родион.- "Я на зону не хочу, мне и здесь неплохо"... А в Аргентине еще лучше.

В первой же рюмочной мы взяли по сотке, по пиву и по паре бутербродов.

– А я, ребята, скоро ухожу из Агентства,- вздохнул Зудинцев, разминая "Беломорину".- В угрозыск возвращаюсь...

– Обнорский в курсе?- спросил я.

– Не-ет... Пока не знаю, как ему сообщить.

– Ну, Жора, ты даешь,- присвистнул Каширин.- Неужели по ментовской зарплате истосковался?

– Значит, так,- рубанул рукой Зудинцев. Видно, эта тема была ему не очень приятна.- Во-первых, я начальником отдела иду - там деньги неплохие.

– А во-вторых, не в них счастье,- подколол его Родион.

Мы взяли еще по сотке.

– Пора работать,- напомнил нам Георгий и подозвал пожилого буфетчика...

Конечно, парня на "несгибайке" он не признал.

– Мы не менты, не думай,- попытался я успокоить мужика. Но тот лишь криво усмехнулся.

Осенний воздух после смрадной разливухи опьянил нас еще больше.

– Неохота мне уходить, ребята,- рассуждал Зудинцев, пыхтя "Беломориной", когда мы переместились в следующее подвальное кафе.- Ведь Агентство для меня - та же ментовка. Вот ради чего мы сейчас пашем в выходной день?

– Ради меня, Георгий,- ответил я.- А если тебе понадобится - я буду пахать ради тебя.

– Не в этом дело.- Зудинцев досадливо махнул рукой.- Мы пашем и не задаем себе вопрос: что нам за это будет?

– Потому что для нас важен процесс!- приподнял я палец.

– Верно, Зураб!- воскликнул окосевший Каширин.- Для нас как для настоящих самураев важнее всего путь, а не результат! И мы обязаны его пройти до конца... Сколько там еще осталось разливух?

– У меня и в ментовке выходных почти не было,- продолжал рассуждать Зудинцев.- Вот только разница в том, что будучи опером я мог этого Крохоняткина закрыть на трое суток. И никакой бы папаша меня не остановил...

– Не заливай, Жора,- пьяно усмехнулся Каширин.

– Да пошел ты!- Георгий не на шутку разозлился.

Чтобы успокоить ребят, я взял еще водки. И показал "несгибайку" буфетчице. С тем же результатом.

Повезло нам лишь в пятой разливухе. Усатый служитель барной стойки, посмотрев на фото, перевел взгляд на нас. Купюра в пятьсот рублей моментально исчезла в его кармане.

– Это Спайдер,- сказал усатый.- Бывает частенько, но в последние дни куда-то запропал.

Вздохнув, я достал сто баксов. Повертел купюрой перед жадными глазами буфетчика, затем убрал ее в карман и написал на клочке номер своего мобильника.

– Знаешь, что надо сделать?

Тот кивнул.

– Князь, ты соришь деньгами!- укоризненно воскликнул Родион, когда мы шли, пошатываясь, по вечерней набережной.

– Не в них счастье, сам же сказал,- хохотнул Зудинцев.

– Ты думаешь, я из-за наследства?- ощетинился Родя.- Плевать я хотел. Но Аргентина - это же... это же море, солнце, танго...

– Футбол,- подсказал Жора.

– Да, и футбол.

– Да брось ты, Родя, какой футбол? Вот в октябре наши будут грызунов иметь. Прямо, между прочим, в Тбилиси. А, Зураб? Как думаешь, вставят наши вашим?

– Не вставят.

– Это почему же, генацвале?

– А мы свет отключим,- ответил я.

Родя и Жора захохотали.

Я затянул "Сулико", ребята подхватили.

Редкие прохожие испуганно обходили трех пьяных самураев стороной.

***

На здоровье я никогда не жаловался и не знал, что такое похмелье. Но в это утро почувствовал вдруг, что расследование обходится мне слишком дорого - оно бьет не только по карману, но и по печени. К счастью, мне удалось убедить Обнорского, что в результате мы можем получить сразу две сенсации. Во-первых, найти истинных убийц Каценельсона... А во-вторых взять наконец интервью у Марата. Хотя, честно говоря, я не жаждал с ним новых встреч.