Чтение онлайн

– У неё такой взгляд… просто пробивающий стены, – шепнул мне Мишка и нервно оглянулся – вдруг мама смотрит сейчас на него.

Зато с этим самым «пробивающим» взглядом Мишкина мама сразу уговорила Эльвиру отпроситься с работы на часик и съездить с нами. Она даже спорить не стала.

Мы только свернули к старым домам, а собака уже почуяла Эльвиру.

Снова мы шли на её голос. Но теперь это был не безнадёжный плач на одной ноте, а звонкий, переливающийся разноцветными красками лай.

Если честно, от этого счастливого лая мне стало ещё тоскливее.

– Рита, ко мне!

Эльвира сказала это совсем негромко – а собака уже бежала к ней. Она пыталась подпрыгнуть, лизнуть хозяйку в лицо, но у неё ничего не получалось, и она смешно поджимала хвост и прыгала снова.

Она совсем ослабела за эти дни. Серая шерсть на худой спине торчала замёрзшими клочьями. И глаза её тоже были серыми – как будто их засыпали пылью.

Эльвира шла не оглядываясь, а собака семенила за ней, волоча по снегу вытертый поводок.

У машины она стала тихонько скулить. Когда мы наконец уселись, Эльвира похлопала по сиденью рядом с Мишкой и сказала:

– Рита, место.

И Рита сразу залезла в машину и доверчиво вытянула шею, ожидая хозяйку.

А Эльвира захлопнула дверцу и пошла к остановке.

– Ау-у-у! – Под Ритин плач мы доехали до нашего подъезда, вошли в квартиру, отвели её в Мишкину комнату.

Хлопнула дверь – это Мишкина мама уехала на работу. Рита замолчала.

Мишка притащил с кухни кусок ветчины, куриную ногу. Он даже нашёл сырую отбивную – чтобы Рита выбрала, что ей больше хочется. И она выбрала.

Ей не хотелось видеть – ни меня, ни Мишку, ни нашу еду. Вообще – НИЧЕГО. Поэтому она легла и закрыла глаза.

На кухне Мишка подогрел какао, оставшееся от завтрака. Мы поделили его поровну.

– И что теперь? – спросила я, делая большой глоток. Со вчерашнего дня я ходила с ледяным комком в животе. Он не растаял от картошки, от утренней каши, от папиного поцелуя… Может, какао его растопит?

– Главное, до завтра потерпеть. Может, в деревне ей легче станет?

Я уставилась на Мишку – как будто он вдруг заговорил по-китайски.

– В какой ещё деревне?

Мишка хлопнул себя по лбу.

– Ой. Я ж забыл тебе рассказать! Мама нашему соседу звонила – это когда мы к Эльвире собирались и ты за курткой домой побежала.

И тут я уже разозлилась.

– Мишка, я всё равно ничего не понимаю! Ты можешь по-человечески объяснить?

– А как же дедукция? – не удержался Мишка. – Это же э-ле-мен-тар-но! У нас есть дом в деревне – это раз. У нас есть сосед дядя Витя – это два. Зимой, когда все разъезжаются, дяде Вите становится скучно. Это три.

– Помню! Ваш сосед ещё говорил, что, когда вы в город вернётесь, он мхом порастёт от тоски.

– Точно! Вот мы завтра все вместе к нему и приедем – никакого мха на нём не останется!

Мишка допил последний глоток и вытер шоколадные усы рукавом рубашки.

– Тебя твоя мама тоже отпустила. Так что найди нормальный шарф и завязывай его по-человечески. Поняла, Шерлок? Одевайся тепло. Там тебе не Англия!

Рано утром я отправилась к Мишке.

– Ну как, ела? – спросила я, как только он открыл дверь.

Кажется, я даже во сне задавала ему этот вопрос.

Мишка помотал головой:

– Не-а. Я ей даже копчёную колбасу предлагал! Ничего не берёт.

Я ждала, пока Мишка найдёт шерстяные носки. Рита лежала в прихожей, глаза её были закрыты. Когда зачирикал звонок, она не залаяла, как сделала бы любая собака… даже голову не подняла.

Интересно, кто это может быть?

На пороге стояла Соня – в меховой шапке и огромных непромокаемых варежках. Похоже, она собралась в экспедицию на Северный полюс.

– Привет. Вы чего тут застряли? Бабушка уже машину греет.

Мишка захлопал глазами. Открыл рот и снова закрыл.

А Соня продолжала тараторить:

– Вчера твоя мама говорит: а вдруг наша «Волга» по глубокому снегу не проедет? А моя бабушка говорит: на моём джипе куда угодно доберёмся. А я говорю: я тоже хочу куда угодно! – Она вдруг замолчала и сердито посмотрела на нас. – Ну и чего вы стоите? Бабушка говорит, чтобы вы уже спускались!!!

Пока бабушка грела машину, мы тоже грелись – носились вокруг джипа и каждую секунду спрашивали:

– Уже скоро? Уже скоро?

– Угум, – отвечала Сонина бабушка, не отрывая глаз от планшета.

И тут из подъезда выбежала… моя мама.

Если бы мне навстречу выскочил слон, я бы не так удивилась.

– Подождите! Подождите! – кричала она. – Я тоже хочу в деревню! У меня запеканка есть… И кофе молотый в пакетике…

Я протёрла глаза – вдруг я ещё не проснулась? Мама, которая хочет в деревню и даже взяла с собой запеканку… Нет, это ещё невероятнее, чем слон в нашем дворе!

Бабушкин джип легко обгонял все машины. Он плыл по шоссе, как настоящий корабль.

И бесконечные заснеженные поля за окном были похожи на море – может, где-то и есть человеческое жильё, но до него ещё далеко.

Две весёлые мамы, одна строгая бабушка, одна грустная собака, Мишка, Соня и даже я – все поместились в машине.

– А я Женю проводила и думаю – чего это мне дома сидеть? Всё равно проснулась уже. Запеканку схватила – и бегом.

Мама сидела счастливая – как школьница, удравшая со скучных уроков.

– А давайте споём? – И Мишкина мама вдруг затянула весёлым голосом: – А я сажаю алюминиевые огурцы… А-а…

– …На брезентовом поле, – подхватила Сонина бабушка.

Мы с Мишкой переглянулись. Ох уж эти мамы!

Я уже слышала эту песню от Аньки, так что знала слова.

А Мишка и Соня их быстро запомнили.

Так что припев мы пели все вместе. Правда, у каждого получалось по-своему.

Сосед дядя Витя нас ждал. Он поджарил картошку, достал банку солёных (не алюминиевых) огурцов из холодного погреба. Собака послушно пошла с нами в дом. Тихо легла у дивана, положила голову на лапы, закрыла глаза. На большущий кусок розового сала, которым поделился с ней дядя Витя, она не обратила внимания.