Чтение онлайн

– - Я ведь даже не представился, -- заметил Александр, изящным жестом впихивая Павла на заднее сидение. – Александр Александрович Коцебу, адвокат из Петербурга. А это мой друг и преподаватель Арсения, Евгений Павлович Красилов.

– - Хорошо житье было в штабу,

Когда начальником был Коцебу,– - неожиданно процитировал новый знакомец.
– - Козьма Прутков не про вашего ли предка писал?

– - Наверняка, -- улыбнулся адвокат, и Евгений заметил, что тот искренне польщен. – Все Коцебу, живущие в России, в той или иной степени родня. Как же вы рискнули ехать на автомобиле ночью, Петр Федорович? Осень, бездорожье...

– - А что оставалось? Дети в беде... чай, родная кровь – не водица. Я бы и раньше прибыл, да мотор забуксовал в яме – ни туда ни сюда. Кругом ни души, жилья не видно. Промчался навстречу серый Форд-Т, но то ли меня не заметил, то ли спешил... в итоге пришлось шлепать несколько верст до деревни, там нанимать мужиков с лошадьми, чтобы вытащили.

– - Далеко отсюда? – сочувственно уточнил Коцебу.

– - Уже после Ельца, в полной глухомани... верстах в шестидесяти от Астапова. Застрял я около пяти, но пока пытался вытолкнуть автомобиль без чужой помощи, пока тащился в деревню, объяснял им, чего хочу... вот и задержался. Ох, Сеня, видела бы тебя твоя мама... горе горем, но не пей много, тебе нельзя. Ты же в нее пошел, не в меня – хрупкий, как фарфор.

– - Лев Николаевич умер, -- простонал Арсений, привалившись к дверце автомобиля.

– - Да будет земля ему пухом, -- ответил ему отец, заводя мотор.
– - Всем бы нам столько сделать и так светло завершить свой путь. Но как ты мог бросить больную сестру? Она еще ребенок и нуждается в присмотре.

– - Она под присмотром. Вот он, -- Арсений взглядом указал на адвоката, -- устроил ее на ночлег и взялся лечить. А от меня какой толк? Я не врач.

– - Разбаловал я их, Александр Александрович, -- извиняющимся тоном произнес Кузнецов, уверенно руля в направлении станции. – Сиротами росли, без матери. Дети умные, хорошие, но убеждены, что все должны крутиться вокруг них, и принимают это без тени благодарности.

– - Я благодарности и не ожидаю, -- хмыкнул адвокат. – У меня другие цели.

– - Ожидаете-не ожидаете, но я благодарен вам безмерно. Небось уступили Аське свою постель? Представляю, как сейчас в Астапове трудно с жильем. Будете в Москве – останавливайтесь у меня. Я, правда, целыми днями на работе... но, возможно, вам интересны новые технологии? Я инженер на заводе Брамлея...

– - Изобретатель удачнейшего лафета для трехдюймовки, -- любезно вставил Александр.

Петр Федорович сморщился, словно от боли.

– - Он и впрямь удачнейший. Не потому, что его придумал я, а по техническим характеристикам. Но у нас ведь самые важные решения принимают те, кто думает не о пользе государства, а исключительно о собственной выгоде. Немцы открыто продвигают с помощью взяток свои устарелые проекты, и наши радостно хапают... им дела нет, что в случае войны с Германией враг будет знать о нашем оружии все до мелочей... ох, простите, Александр Александрович! – Кузнецов так побагровел от стыда, что даже веснушки исчезли. – Поверьте, я уважаю немцев...

– - Я русский, -- просто ответил Коцебу. – Но Германия – родина моих предков, а кровь, как вы верно заметили, не водица. Именно поэтому я ненавижу всех, разводящих нас по разные стороны баррикад -- неважно, русских или немцев. Война России и Германии станет катастрофой.

Петр Федорович кивнул.

– - Боюсь, прежде всего – для России. Но есть силы, которым это выгодно, и... – он, осекшись, засмеялся: -- Что мы за люди, а? Даже здесь, в такой день говорим о политике. Куда мне сворачивать?

– - Вон тот дом, -- указал Александр. – Асе не терпится вас увидеть.

Глава девятая,

об особенностях поведения аристократических особ

У Анфимьевны приезжих поджидал сюрприз. На кухне за покрытым белой скатертью столом завтракала неожиданная парочка – Ася и князь Георгий. Князь был поразительно красив: идеально прямая осанка, бледное чело с горящими черными глазами, тонкие пальцы изящно сжимают ножку бокала. Да-да, завтрак запивался не чаем, а красным вином, налитым из бутылки с французской этикеткой. И Ася жадно поглощала вовсе не кашу, а благоухающий благородный сыр.

– - Конфеты от Ballet, -- объяснял ей князь, указывая на открытую коробку. – Продаются только в Санкт-Петербурге, на углу Екатерининской и Невского. Поверьте, не хуже, чем у знаменитого французского кондитера Syrodin.

– - Угу, -- радостно согласилась девочка, засовывая конфету в без того забитый рот и прихлебывая вино.

Евгений увидел, как лицо друга сперва дрогнуло, а затем стало решительным, словно тот собрался прыгать в холодную воду, к тому же не зная глубины. Что за опасный маневр он задумал?

Однако Коцебу лишь негромко произнес:

– - Никита Петрович расщедрился.

– - От этого жмота копейки не дождешься! – без промедления парировал князь.

Лишь тут, похоже, он сообразил, что появились новые лица, и повернул голову. Сперва с тревогой задержал взгляд на адвокате, а затем обнаружил Петра Федоровича – и просиял улыбкой.

– - Вы – отец милой Аси? Чудо, а не девочка. И вас просто обожает...

Однако Кузнецов не растрогался.

– - Ей рано пить вино, -- пробурчал он. – Ребенку четырнадцать. Ася, прекрати!

– - А ведь вкусно, -- не без сожаления отставляя бокал, констатировала Ася.

– - Ты лучше глянь сюда, – Петр Федорович безжалостно выволок к свету на ходу спящего сына. – Смотри, смотри!

Расхристанный, опухший, дурно пахнущий Арсений девочку явно ошеломил. Покраснев до корней волос, она молча уставилась на брата, и в глазах ее металась паника.

– - Арсений всю ночь бражничал в трактире в компании приятелей, -- очень четко и внятно поведал адвокат, для иллюстрации указывая на Павла. – Анфимьевна, милая, уложи наших героев, пускай проспятся.

– - Всю ночь... в компании приятелей... – повторила Ася, словно пробуя каждое слово на вкус, и вдруг, бросившись к адвокату, резким движением кусающейся змеи поцеловала его в нос (похоже, метила в щеку, да промахнулась). – Спасибо вам, Александр Александрович.

– - Да не за что, -- хмыкнул тот.

– - Есть за что, -- возразил Кузнецов. – Отыскали-таки моего дурня, остановили это безобразие. Идемте, Анфимьевна, вам с такими здоровенными оболтусами одной не управиться. Ася, горло сильно болит?