Чтение онлайн

– Можете приступить к перекрестному допросу, - предложил прокурор.

– Да, конечно, - сказал Мейсон.
– К вопросу об иске. Насколько я знаю, полиция обнаружила в вашем гараже мокрое одеяло и мокрые мужские ботинки и лишь после этого проверила вашу квартиру, спросив, не перевозили ли вы в вашей машине какого-нибудь мужчину в промокшем костюме.

– Ваша честь, - вмешался Бюргер, - я протестую. Это не перекрестный допрос. Защитник может указать на предубеждение свидетеля, однако здесь не время и не место обсуждать ее иск к нему за клевету и нанесение ущерба.

– Я вовсе и не спрашиваю свидетеля об этом, - ответил Мейсон.
– Но мне важно установить, почему именно полиция искала мужчину в квартире миссис Лэси.

– Именно этого я и опасался, - раздраженно сказал судья.
– Допрос все расширяется. Разрешив против своей воли начать это прокурору, я не могу теперь помешать защитнику внести полную ясность в дело.

– Именно так, - сказал Мейсон.
– Я потому и не возражал против вопроса прокурора, хотя и не считал его правомерным.

– Согласен с вами и не собираюсь мешать вам, но напоминаю, что приближается время вечернего перерыва.

– Если вы позволите задержать вас на пять - десять минут, я надеюсь покончить с этим вопросом, - сказал Мейсон.

– Хорошо.

– Ну что же, отвечайте, миссис Лэси, - произнес Мейсон.

– Мне неизвестно, что именно вы сказали полицейским.

– Однако в своей исковой жалобе в суд вы указали, что знаете об этом.

– Это сказано просто в качестве логического вывода, - сказал Бюргер.

– Однако миссис Лэси достоверно известно, что в ее гараже были насквозь промокшие одеяло и мужские ботинки.

– Она везла в одеяле лед, - раздраженно вмешался Бюргер.

– Не будете ли вы добры поднять правую руку?
– спросил Мейсон.

– Что вы хотите этим сказать?
– насторожился прокурор. Мейсон улыбнулся.

– Поскольку вы стали отвечать на мои вопросы вместо свидетельницы, прошу вас принять присягу.

Зал оживился, а лицо Бюргера залилось краской.

– Продолжайте, господа, - вмешался судья.
– Прошу советников воздержаться от личных выпадов, а свидетельницу отвечать на вопросы лично, без помощи прокурора.

– Итак, в вашем гараже были насквозь промокшее одеяло и не менее мокрые ботинки?
– спросил Мейсон.

– Да, - ответила она, - в одеяле мы несли лед, а ботинки принадлежали моему мужу. Я думаю, что жена имеет право оставить в своем гараже обувь мужа, если ей этого хочется.

– Он был уже вашим мужем в тот день?

– Нет, мы поженились через четыре дня после этого.

– Но вы подтверждаете, что одеяло и ботинки действительно находились в углу вашего гаража?

В глазах присяжных появился интерес, а быть может, и закралось первое подозрение. Прокурор нервно ерзал на своем стуле, а когда свидетельница заколебалась, он словно собирался заявить протест, но тут же снова сел, так как не мог придумать основание для него.

– Если вы хотите знать факты, а не заниматься гнусными инсинуациями, мистер Мейсон, я скажу вам обо всем, - выпалила миссис Лэси.

– Ну что ж, начинайте, - попросил Мейсон.

– Ваша честь, - заявил Бюргер, - я считаю, что это совершенно незаконно.

– Не думаю, - ответил судья.
– Поскольку свидетельница при прямом допросе сама сказала о своем предубеждении против защитника, он вправе подвергнуть ее строгому перекрестному допросу не только с академической точки зрения, но и с точки зрения здравого смысла.

– Благодарю вас, ваша честь, - сказал Мейсон.
– Необходимо установить точные факты.

– Я могу сообщить вам все, что вы желаете знать, - сказала свидетельница.
– Я поехала на пикник с мужчиной, за которого собиралась выйти замуж. Мы были за городом. Между четырьмя и пятью часами вечера мы отправились в обратный путь. Во время пикника я сделала несколько фотоснимков, которые подтверждают мои слова.

– В самом деле?
– спросил Мейсон.
– Я бы хотел взглянуть на эти снимки.

– Только с разрешения суда, - запротестовал Бюргер.

– Ну что ж, поглядим на фото, - нетерпеливо сказал судья.
– Вы сами подняли этот вопрос здесь, в суде, и я не вижу никаких причин запретить свидетельнице или защитнику довести дело до конца. Продолжайте!

Мейсон взял в руки фото, а Эллен давала пояснения.

– Здесь вы видите моего мужа, стоящего на плоту, тогда он и промочил ноги. Этот плотик он смастерил из досок и палок. Здесь же виден кусок льда на одеяле. В этом одеяле мы привезли лед и отнесли его к месту нашего завтрака на траве.

– Но почему именно в одеяле?
– спросил Мейсон.

– Пробовали вы нести кусок льда в голых руках, мистер Мейсон? язвительно спросила Эллен.

В зале раздались смешки.

– Ну, а после завтрака?

– После я осталась со своим мужем на том же месте.

– Надолго ли?

– До того времени, когда мне нужно было поехать на вокзал встречать свою мать. Эту ночь мы провели вместе с ней в моей спальне.

Мейсон взглянул на часы.

– Судья желает отложить дальнейшее рассмотрение дела до завтрашнего утра?

Судья кивнул. Он сердился на прокурора, который, желая использовать симпатию присяжных к свидетельнице, поднял вопрос о ее предубеждении к защитнику, он был также недоволен и Мейсоном, который ухватился за этот ход, раскрутив его в своих целях.

– Рассмотрение судебного дела откладывается, - сказал он, - в субботу заседания не будет. Мы вернемся к нашему делу в понедельник в десять часов утра. Прошу присяжных не обсуждать дело между собой и не прислушиваться к чужим мнениям. Заседание закрывается.

Судья встал и вышел из зала.

Бюргер также встал и уставился на Мейсона.

– Вы удовлетворены, надеюсь?
– саркастически произнес он.

Мейсон ухмыльнулся.

– Продолжайте свое дело: приоткрывайте дверь, а я буду всовывать свою ногу.

– Здесь мы здорово ее прищемим, - пообещал Бюргер. Он хотел придумать еще что-нибудь язвительное, но не смог.

Мейсон подошел к шерифу, который охранял Марион Шелби.

– Позвольте мне задать ей пару вопросов, - сказал он, - прежде чем вы уведете ее отсюда.