Чтение онлайн

Это был человекообразный урод, покрытый грязной серой шерстью, с рогатой башкой и клочком бороды. Похож он был на сатиров, как их рисуют в книжках, но при этом был очень большим.

Перед ним в грязи валялся волк. Тоже немаленький, хотя сейчас разглядеть подробно было невозможно – волк валялся на земле, а его топтал огромными копытами козел.

“А вот и копыто, что раздавило ноут Черепанова, – подумала Марта. – Надо будет взять отпечатки…”

Мысли летели совершенно отдельно, глупо и отстраненно, а руки тем временем уже разворачивали машину и жали на клаксон.

И метроном, что стучал в голове, вдруг зазвенел оглушительно и четко.

Козел оглянулся, и Марта даже с такого расстояния удивилась, какие у него горящие, желтые и злые глаза.

Мирослав молча и быстро выдернул из своего рюкзака что-то и бросил в открытое окно.

Козел взревел и быстро бросился вперед.

Метроном в голове бил и бил, и стали видны сразу все варианты происходящего.

Здесь и сейчас козел бежал по склону насыпи, к дороге.

В близком будущем Марта полезла в бардачок за пистолетом и вспомнила, что тот остался в сейфе. Козел взлетел к дороге, ударил рогами в борт машины, и машина перевернулась. А потом была боль, кровь и темнота.

Поэтому Марта не стала искать пистолет, а вжала педаль в пол. Машина взревела и дернулась вперед. Недалеко.

Козел бежал неуклюже, но быстро. Он легко взбежал по откосу к самой дороге, но тут что-то зацепилось ему за ногу и он споткнулся. Шлепнулся на задницу, возмущенно заблеял и ударил копытом по дверце машины.

Машина вся целиком содрогнулась, а дверцу выгнуло внутрь.

То будущее, где козел топтал и рвал кровавые трупы, исчезло с очередным тиком метронома. В ушах звенело от мерных ударов.

Марта видела, как что-то маленькое и волшебное вцепилось в шерсть на левой ноге и вспомнила, как Мирослав выбросил какой-то предмет в окно.

Марта увидела, как в ближайшем будущем козлище поднимается во весь свой рост и топает к машине. Как она пытается уехать, но пока она поворачивается, козел одним мощным прыжком падает прямо на крышу. Как трещит и рассыпается лобовое стекло, как в салон лезут огромные лапищи… И снова кровь, боль и темнота.

Марта не стала убегать. Она дернула машину немного назад, и пока козел поднимался, врезалась в него бампером. Сильного удара все же не вышло, разгон оказался слабоват, но козел все же оступился и покатился вниз по склону, жалобно и гневно блея.

И то будущее, где трещала крыша машины и рассыпалось лобовое стекло, тоже исчезло.

Марта изготовилась к продолжению боя, но тут козел вдруг оглянулся куда-то в сторону деревьев и быстро ускакал туда.

– Его позвали, – сказала Марта тихо. Она не видела, кто мог окликнуть это чудовище, но была уверена, что было именно так.

Она решительно открыла дверцу и вышла.

– Может, стоит подождать, – сказал Мирослав, но тоже вышел.

Они стали медленно, осторожно спускаться по склону.

– Надеюсь, тот волк жив, – сказала Марта.

– А зачем он тебе? – спросил Мирослав.

– Он человек, – коротко ответила Марта.

Волк выглядел плохо.

Около пасти едва заметно пузырилась кровь, обозначая дыхание, но кроме этого, никакого движения не было.

– Его сейчас и двигать нельзя, – сказала Марта.

– Я мог бы полечить, – с сомнением сказал Мирослав, – но мне нужен для этого костер… и танец…

– Я слышала, оборотней так просто не убить… – с сомнением сказала Марта и обошла тело вокруг. С другой стороны туша выглядела нисколько не лучше.

Мирослав покачал головой.

– Прямо здесь лечить все равно не получится, – сказал он, – мне для этого надо призывать духов, а они не пойдут туда, где слишком сильна цивилизация. Надо в лес, хоть немного.

Подумал и добавил:

– Ты не знаешь, можно ли вызвать ветеринара прямо сюда? – спросил Мирослав.

Марта пожала плечами и вернулась к машине. Достала из багажника одеяло. Посмотрела на вбитую внутрь дверцу машины, покачала головой.

Метроном притих, и только тихонько тикал. И даже боль в голове притихла, только тоненькой иголкой кололо виски в такт биению сердца, в такт ударам метронома.

Потом они долго пристраивали тушу волка на одеяло. Волокли к деревьям. Мирослав разводил костер – маленький, едва заметный.

– Бубна нет, – сказал Мирослав озабоченно, – тебе придется мне помогать.

Он взял две канистры из багажника, постучал по ним, прислушался.

– Тебе надо будет барабанить, – сказал он. – В эту вот так, – он постучал, и Марта честно постаралась запомнить ритм.

– А в эту – по другому. – и он постучал чуть иначе во вторую канистру.

Звук получался глухим и гулким.

– А если я собьюсь? – спросила Марта на всякий случай.

Мирослав поморщился.

– Ничего ужасного, – ответил он, – просто духи разлетятся и пациент умрет.

Марта хотела спросить что-то еще, но Мирослав дирижерским жестом дал сигнал, и она начала бить.

***

Сперва было сложно. Все внимание уходило на то, чтоб не сбиться с ритма, и она не видела, что делает Мирослав. А потом стало неважно.

Вокруг поднялась тьма. Во тьме было холодно и сыпал снег. Во тьме выли волки и чавкала под ногами болотная грязь. А еще во тьме бил барабан – сам, но под ее руками, и ритм стал прост и понятен. Невозможно было бить по другому.

Она подняла голову и посмотрела на Мирослава, и не увидела его.

Здесь был костер. Маленький огонек, что развел Мирослав, превратился в высокое и ровное пламя, поднявшееся высоко. Ветви деревьев тянулись к огню и не горели, вокруг танцующих языков плясали искры и мотыльки.

Ритм барабана вел этот танец, и в то же время шел за ним, и Марта уже даже не понимала, где она, а где чернокожий барабанщик, непонятно как оказавшийся здесь, в тайге.

Перед костром лежал волк, и пламя плясало прямо на шерсти, впитывалось в нее и вырывалось из ноздрей волка, и освещало приоткрытую пасть изнутри.

Пахло собачьей шерстью, травами и грибами. И невероятными, совершенно нездешними цветами, и смолой, и немного болотной гнилью.

Марта била и била – сперва в канистры, потом в барабан, потом снова в канистры. А потом вдруг поняла, что нет уже чернокожего барабанщика, и барабана нет. Исчезла странная смесь тайги и джунглей, просто у прогоревшего костерка сидел усталый Мирослав. А на одеяле спал огромный волк.

Не подыхал, хотя, здоровым он все еще не был.

– Заживает на нем все, как на собаке, – проговорил Мирослав и поднялся.