Чтение онлайн

— Тебе лучше уйти, Сидни, — говорит он мрачно.

Я стою, переводя взгляд с одного на другого, затем киваю и ухожу.

Когда я добираюсь до корпуса, оглядываюсь через плечо, они оба уже исчезли.

ГЛАВА 21

— Боже мой, наконец-то солнышко! — восклицает Лорен, когда мы выходим из домика. — И, черт возьми, кажется, мы наконец-то увидим этот полуостров!

Мы подходим к тотемному столбу, чтобы рассмотреть его поближе, и действительно: за сверкающим заливом и лесом из пихт и хемлока на другом берегу в ослепительно голубое небо вздымается гористая масса полуострова Брукс.

— Я уже начала думать, что его не существует, — говорю я, отпивая кофе из бумажного стаканчика, хотя теперь понимаю, что кофеин мне не нужен. Одного только изменения погоды достаточно, чтобы взбодриться.

То же самое происходит и с остальными студентами — все становятся немного громче, энергично шагают к учебному центру. Воздух прохладный, пахнет кедром и свежескошенной травой, от деревьев доносится птичье пение, и все выглядят немного здоровее в ярком свете.

Это очень кстати, потому что завтра поход, и было бы ужасно, если бы погода подвела. Однажды, когда мне было восемь лет, я ходила в поход с отцом в национальный парк Редвуд, и все время лил дождь. Оглядываясь назад, это одно из самых дорогих воспоминаний моего детства, потому что у меня было безраздельное внимание отца, и я чувствовала себя самой счастливой девочкой на свете, несмотря на то, что нашу палатку затопило. Но мой бедный отец бесконечно жаловался, чувствуя себя виноватым. Очевидно, он очень хотел провести идеальный отдых со своей маленькой дочкой.

На глаза наворачиваются слезы при этом воспоминании.

Мы заходим в класс и рассаживаемся. Кинкейд стоит на своем обычном месте, прислонившись к столу, скрестив руки на груди. На нем рубашка серого цвета, подходящая к его глазам, с закатанными рукавами. Не могу поверить, что он мне отлизывал, а я до сих пор не видела его татуировку целиком.

— Доброе утро, — грубовато говорит он. — Сегодня мы посвятим время обсуждению похода на полуостров Брукс, который состоится завтра. Мы отправимся рано утром, в шесть часов, так что лучше обсудить все сейчас. Это поход для всех студентов, включая тех, кто изучает морские науки, и нам всем нужно быть полностью готовыми.

Он делает паузу и прочищает горло.

— Прежде чем мы начнем, я должен сообщить, что одного студента пришлось отправить домой. Клэйтона Уэйда.

Я напрягаюсь, желудок скручивает.

По комнате разносятся перешептывания, мы все оглядываемся, замечая, что его нет.

Что за черт?

— К сожалению, — продолжает Кинкейд, избегая моего взгляда, пока я откровенно смотрю на него, — Клэйтон не смог приспособиться к жизни в Мадроне так, как мы надеялись. Его посадили на первый же гидросамолет сегодня утром. Пусть это послужит предупреждением для всех вас: если кто-то испытывает трудности в любом плане, пожалуйста, поговорите со мной. Запишитесь на дополнительную консультацию, если сможете. Это дикая, суровая земля, даже со всеми удобствами домика, изоляция может сломить даже самых стойких.

Затем Кинкейд начинает обсуждать детали похода, но я уже не слушаю. Клэйтон вел себя странно вчера. Да он все это время был сам не свой. Интересно, о чем он говорил с Кинкейдом в тот день? Что заставило его уехать? Он казался подозрительным типом, который явно не доверял фонду. Но я никогда не слышала, чтобы он сам хотел уехать — только то, что ему гадалка предсказала, будто этого не случится.

Постойте-ка, Кинкейд сказал, что Клэйтона посадили на самолет, и это звучит так, будто это была не его идея. Его что, насильно выгнали?

Из-за меня?

Лорен толкает меня:

— Без него будет лучше, — шепчет она. — Это ты подставила Клэйтона?

Я качаю головой:

— Неспециально, — шепчу в ответ.

Теперь внимание Кинкейда приковано ко мне, поэтому я сжимаю губы и заставляю себя сосредоточиться.

Однако, когда урок заканчивается, я сразу направляюсь к его столу, желая спросить, что на самом деле произошло с Клэйтоном, потому что я не уверена, что все так просто. Но как только подхожу, в учебный центр входит Эверли.

— Доброе утро, Сид, — весело говорит Эверли, хотя ее улыбка натянута. Даже утром она выглядит шикарно в черном спортивном костюме, подчеркивающем ее длинные стройные ноги. — Извини, что прерываю, но мне нужно поговорить с Уэсом. Наедине.

Я смотрю на Кинкейда, и он лишь едва заметно кивает.

— Ладно, без проблем, — говорю я им, стараясь сохранять спокойствие. Конечно, я говорю «без проблем» только тогда, когда меня переполняет тревога.

Открываю дверь, оглядываясь через плечо, натыкаюсь на острый взгляд Эверли, ждущей, когда я уйду.

Где я?

Где я, черт возьми?

Это еще один безумный сон?

Я сажусь.

Вокруг кромешная тьма, и я нахожусь снаружи.

Не в своей кровати, не в своей комнате — на улице.

О боже, о боже.

Я начинаю ощупывать пространство руками, натыкаясь на мох, папоротники и ветки.

Едва могу дышать. Пульс стучит в висках.

Я точно не сплю. Все слишком реально. Слишком холодно. Чувствую, как влага просачивается сквозь пижамные штаны, земля сырая, воздух густой и влажный. Мое дыхание прерывистое, нос улавливает запах моря, сосен и земли после дождя.

Слишком темно, невыносимо темно.

Как я здесь оказалась?

Лунатила?

Или меня… забрали?

Беспомощность пронизывает до костей, и именно этого я боюсь больше всего. Потому что это невозможно, и мой разум больше не союзник.

Мой разум восстал против меня.

И я в ужасе.

Сижу, застыв от страха, не в силах пошевелиться. Глаза постепенно привыкают к темноте, различая очертания деревьев над головой, их ветви колышутся на ветру. Далеко-далеко виднеется свет, и, надеюсь, это значит, что я недалеко от домиков.

Нужно встать, пробраться через лес к свету.

И все же думаю, что могу просто остаться здесь. Затаиться. Спрятаться. Если я лягу и засну, проснусь ли снова в своей постели? Последнее, что помню — как после ужина собирала вещи для похода в один из рюкзаков, которые нам выдали, а потом легла спать, когда небо еще даже не потемнело, в сумеречной синеве.

«Ты сходишь с ума», — говорю себе. — «Ты правда теряешь рассудок. Ты теряла его все это время».

Нужно найти Кинкейда. Нужно поговорить с ним.

Впиваюсь пальцами в мох — прохладный, мягкий и влажный, пытаюсь ощутить реальность, удержаться за нее.

Но чем глубже погружаю пальцы, тем дальше они уходят, пока кулак не оказывается полностью погруженным, и меня охватывает жуткое чувство, будто что-то вот-вот протянет руку снизу, схватит за кисть и утащит.

Внезапно выдергиваю руку — этой мысли достаточно, чтобы подняться на ноги. Поскальзываюсь на неровной земле, едва не падаю, но руки успевают схватиться за грубую кору ели.