Чтение онлайн

Но при мысли о нем сердце кровоточит.

Я любила его. Я правда любила, не так ли?

И он любил меня.

Почему мы расстались?

Почему меня вернули к жизни, стерев все воспоминания о том времени здесь?

И почему я не могу вспомнить больше? Как будто я помню лишь отдельные кусочки, только ту Сидни Деник с фотографий. Я не знаю, что делала, когда была здесь. Не помню, как мы с Уэсом влюбились, только знаю, что мы были влюблены. Не помню, почему Эверли тогда была так доброжелательна ко мне, а сейчас так жестока.

Просто не помню.

Я знаю, кем была до того, как сошла с гидросамолета.

Знаю, кем была после того, как сошла с гидросамолета три года спустя.

Где-то между этими точками существует другая Сидни, другая версия меня. Та, что влюбилась и создала для себя дом здесь. Та, что нашла семью в поселении, не вернулась в Калифорнию, а осталась в Мадроне.

Я… работала здесь?

Да. Я работала здесь.

Осознание приходит ко мне, когда я продолжаю пинать воду, стараясь не удариться о камни. Слишком темно, чтобы что-либо разглядеть, но я выбираю пологий склон под деревьями, где берег кажется более безопасным, и именно здесь волны выбрасывают меня на берег, бьют по гальке, сбивая с ног.

Я хватаю воздух, выплевывая соленую воду, и ползу на пляж. Тело начинает дрожать, и я понимаю, что гипотермия скоро даст о себе знать, если не согреюсь.

Мне удается подняться на ноги, кеды скользят по камням, и я бросаю спасательный круг в сторону. Оглядываюсь на «Митрандир», который качается на волнах в заливе, медленно уплывая.

«А если ты ошиблась? — не могу не подумать. — А если Уэс говорил правду?»

Сейчас об этом нельзя думать. Я здесь. Он там. И я не знаю, что думать, с чего начать. Еще до всего этого он вел себя неадекватно. Опасно. Он связывал меня. Не давал вызвать помощь. Пытался похитить. Ни одно из этих действий не говорит о том, что он думает о моей безопасности.

Но он любил тебя. Он любил тебя.

Я иду вдоль берега, ноги онемевшие, но продолжаю двигаться, пробираясь через лес. Слышу, как деревья шепчут, но они больше меня не пугают, не после того, что произошло. Конечно, я их слышу; мы все соединены одними и теми же вещами. Мы одно целое.

Но хотя сначала поселение казалось совсем близко, чем дальше я иду, тем тяжелее становится двигаться. Я не чувствую ног, сердце бьется все медленнее, дышать становится труднее. Тело не перестает трястись, зубы стучат так сильно, что я боюсь, что могу отколоть зуб.

«Ты умерла, — напоминаю себе. — Ты, черт возьми, умерла, и теперь переживаешь из-за зуба».

Я продолжаю идти.

Наконец, сквозь деревья появляются огни.

— Помогите, — кричу, но слишком слабо, чтобы меня услышали. Слишком слабо, чтобы даже придумать план.

Какой у меня был план?

Я сбежала от Уэса, а теперь… сказать Эверли?

Той самой Эверли, что, возможно, вскрыла мне мозг?

«Она пыталась спасти тебя», — напоминаю себе. — «Эверли была твоей подругой. Вспомни фотографии. Вспомни эти моменты».

Выхожу из леса и падаю прямо перед одной из служебных хижин.

— Помогите, — кричу снова, громче на этот раз. — Помогите мне.

Но шторм слишком громкий.

Я ползу, таща себя по земле на тропинку, затем ползу к двери и начинаю стучать изо всех сил, что у меня остались.

Вдруг слышу шаги с другой стороны.

Дверь открывается.

Фонарик светит мне прямо в лицо.

— Сидни? — голос Дэвида. — Господи.

Я смотрю на него.

— Думаю, я могла убить Уэса, — хрипло говорю я.

Его глаза широко раскрываются, он наклоняется и поднимает меня на ноги, ведя внутрь своей хижины. Садит меня на диван и укрывает одеялом, затем берет рацию и начинает зажигать свечи и аварийные фонари.

— Эверли? — говорит он в рацию. — У нас тут ситуация. Сидни у меня в хижине. Кажется, что-то произошло между ней и Уэсом.

Радио трещит.

— Я сейчас буду.

Он откладывает рацию и смотрит на меня.

— Что случилось?

Я даже не могу ответить, сильно дрожу.

— Блядь, — вырывается у него. Кажется, я никогда не слышала, чтобы он ругался, но тут вспоминаю, каким он бывает, когда проигрывает в покер. Он исчезает по коридору, а потом возвращается с аварийной аптечкой. Распаковывает ее и рвет серебристое термоодеяло. — Прежде чем я это использую, мне придется снять с тебя одежду и надеть сухую, — говорит он. — Ты согласна?

Я фыркаю. Так же, как я «согласилась» быть объектом эксперимента?

Он смотрит на меня с удивлением, потом снимает с меня свитер, затем джинсы. Я делаю все максимально неловким для него, потому что почти не могу сдвинуться.

— Я вспомнила, — дрожа зубами, говорю я. — Какой же ты зануда и… лузер.

Он на мгновение останавливается, глядя на меня недоверчиво.

— В покере, — уточняю я.

Его глаза расширяются, брови поднимаются.

Он понимает, что я знаю.

Его руки дрожат, пока он надевает на меня толстовку, и в этот момент в комнату врываются Эверли и Майкл.

— Что, черт возьми, произошло? — спрашивает Эверли. — Сидни, ты в порядке?

Дэвид смотрит на них сдержанно.

— Кажется, она знает.

Эверли и Майкл обмениваются удивленными взглядами. Потом Эверли медленно поворачивается ко мне. Долго смотрит.

Я встречаю ее взгляд.

— Привет, Эверли.

Ее глаз подергивается, и она медленно кивает.

— Привет, Сидни. — Она глубоко вздыхает и осторожно подходит ко мне, опускаясь на колени, кладет руку мне на бедро. — Где Уэс?

— Он уплыл, — говорю я. — Он не мертв. Но я боюсь, что с ним не все в порядке. Он на лодке. В море. На автопилоте. Мне пришлось его вырубить.

— Почему? — спрашивает Майкл, скрестив руки.

— Потому что он похитил меня. Связал. Увез отсюда.

Глаза Эверли сужаются.

— Но разве ты не хотела уйти?

— Не в шторм. А потом я вспомнила… я вспомнила, — делаю паузу. — Ты знала… что он убил меня?

Трое напрягаются и обмениваются взглядами, которые я не могу прочесть.

— Я поставлю чай, — быстро говорит Дэвид. — У меня есть кое-что, что тебя согреет.

Он исчезает на кухне, а Эверли сжимает мне колено.