Чтение онлайн

Если его вернут сюда, и он увидит, как я прохожу через все это снова, не имея ни малейшего представления о том, кто он и кем он является для меня…

Мое сердце разрывается от этой мысли.

Я не могу представить, через что ему пришлось пройти за последний месяц. Или за месяцы до этого. Или за годы до этого.

Этот человек прошел через ад, случайно убив свою бывшую девушку, а затем наблюдая, как ее возвращают к жизни в бесчисленных неудачных попытках, пока не получилось.

Я хочу кричать.

Но кусочки головоломки снова встают на свои места.

Потому что это должно быть случайностью. Уэс не убил бы меня. Я знаю, что он сильно любил меня; я знала это тогда.

«Но он толкнул тебя», — думаю я. — «Он оттолкнул тебя. Поднял руку».

А он действительно это сделал? Уэс упоминал, что на лодке были камеры. Могу ли я получить доступ к этим записям? Разве Эверли и Майкл не видели их? Почему она пытается представить все так, будто Уэс мог это сделать?

«Она снова тебя запугивает», — думаю я. — «Она продолжает манипулировать тобой».

Все это уже происходило раньше, и все повторится снова.

Эверли и Майкл несут меня по узкому коридору, похожему на тот, что в лабораторном здании. Я пытаюсь кричать, двигаться, но пока мой разум работает, тело не подчиняется. Я просто мозг без связи с телом. Ирония в том, что через несколько часов я стану телом без мозга.

Эта мысль страшнее смерти.

Перезагрузка.

Все перестанет существовать. Какая-то другая я, отделенная от той, которую я знала, продолжит жить, и то же самое произойдет снова.

И снова.

И снова.

Они несут меня по узкому коридору. Здесь нет света, кроме лампы посередине туннеля. Она мерцает. Стены земляные. Я ожидала чего-то более больничного вида, но, возможно, это их следующий этап реконструкции.

Наконец, они втаскивают меня через дверь в узкий лестничный пролет.

Мы попадаем в операционную.

Я пытаюсь осмотреться, но не могу ничего разглядеть, не двигая головой. Меня кладут на один из трех столов в центре. Кажется, я различаю Клэйтона в углу, но не уверена, он это или нет.

Теперь я смотрю на ослепляющий свет над головой.

— Не волнуйся, Сид, — говорит Эверли, нависая надо мной с фальшивой улыбкой. — Когда все закончится, ты будешь как новенькая. Вся боль, которую ты испытываешь сейчас? Ее больше не будет. Она сотрется. Ничего из этого не будет существовать. Разве это не чудесно?

Но я не хочу ничего стирать. Я не хочу стирать ничего из этого.

— Может, стоит привязать ее? — спрашивает Майкл, надевая хирургическую маску.

Эверли исчезает, и я слышу звук текущей воды.

— Если хочешь. Дэвид дал ей много этого чая, да?

— Она не сможет двигаться, — раздается голос Дэвида, и я понимаю, что он тоже в комнате.

Я чувствую, как все больше погружаюсь в стол.

Не знаю, что делать.

Не знаю, как выбраться отсюда.

Не знаю, как освободиться.

— Нам следует ввести ее в наркоз, — говорит Майкл, неожиданно проявляя здравый смысл.

— Нельзя, — отвечает Эверли. — Слишком опасно с тем, что она уже приняла. Придется оперировать ее в таком состоянии.

Нет. Боже, кто-нибудь, помогите мне.

— То, что она под седативными, не значит, что она не чувствует боли, — грубо говорит Майкл.

— Ну надо же, дорогой муженек. Наконец-то у тебя проснулась совесть. Это была темная ночь твоей души?

— Это просто немного бесчеловечно.

— Ты мог давно обзавестись моралью, но не сделал этого. Теперь уже поздно. Передай мне бритвы. У нас нет времени делать это как подобает.

— Если ты побреешь ей волосы, она узнает. Именно поэтому Сидни никогда ничего не замечала. Не было ни шрамов, ни следов.

— Ну, есть там одна отметина на затылке, но я уверена, она думала, что это родинка или прыщ. В этом прелесть затылка. Если у тебя есть волосы, ты не знаешь, что там происходит.

Я вспоминаю небольшую шишку на затылке. Думала, что это какая-то родинка, хотя она была немного чешуйчатой. Это там они вскрывали меня?

— Бритвы, пожалуйста, — раздраженно говорит Эверли. — Это будет небольшой разрез. Она едва заметит. Потом мы можем начать сверлить.

О боже. О боже.

Я слышу, как включаются бритвы.

Кричу себе, чтобы двигаться.

Кричу в мицелий в своем мозгу, чтобы он что-то сделал, преодолел действие седативных.

Но ничего не происходит.

Только едва функционирующий мозг.

Никакой гениальности. Никакого плана.

Затем я слышу, как открывается дверь в лабораторию.

Эверли ахает.

— Уэс, — натянуто говорит Майкл. — Тебя привел Родерик?

Мое сердце сжимается в груди.

Уэс! Он здесь. Он жив.

Облегчение разливается во мне, придавая сил.

— Я увидел Родерика, когда он пытался захватить мою яхту, — слышу я голос Уэса в конце комнаты. Я хотела бы иметь достаточно сил, чтобы повернуть голову, чтобы увидеть его.

— Стой, где стоишь, — говорит Дэвид. Я слышу металлический звук, и представляю, что он берет пистолет или какое-то оружие. Почти смеюсь при этой мысли, но затем вижу, как Майкл исчезает из поля зрения, предположительно забирая его.

— Что ты собираешься делать, Майкл? — спрашивает Уэс. — Пристрелишь меня? Пристрелишь, как ты это сделал с Клэйтоном?

— Как будто тебя это волнует, — огрызается Эверли. — Это ты хотел отправить его домой. Все ради того, чтобы твоя маленькая возлюбленная чувствовала себя лучше. Жалкое зрелище.

— Да, я хотел отправить его домой, — твердо говорит Уэс. — Но я не хотел, чтобы он умер. Я не хотел, чтобы он стал следующим экспериментом. Ты обещала мне, что это прекратится после Сидни.