Дело труба. Баку-Тбилиси-Джейхан и казахстанский выбор на Каспии
Шрифт:
Киев способен добиться успеха при достижении всего трех условий. Во-первых, ему необходимо установить единый тариф на украинско-польском пути из Одессы в Европу, приемлемый для экспортеров. Второе условие: неизменность транзитной политики Москвы, игнорирующей интересы каспийских экспортеров. Сегодня оба эти условия выглядят вполне реальными, хотя и не обязательно долговечными.
О третьем условии – позиции Казахстана поговорим подробнее. В этой связи показателен недавний визит Виктора Ющенко в Астану. Его основная цель – получить твердое согласие Казахстана по гарантированным поставкам нефти – по сути, так и не была достигнута. Украинский вариант скалькировал вариант белорусский, когда с приехавшим в Астану Александром Лукашенко подписали лишь рамочный протокол о поставках нефтепродуктов, ничего не пообещав конкретно. Как тогда, так и сейчас разговоры о нефти свелись к общим словам и примерным цифрам, без какой-либо конкретики. Более того, Нурсултан Назарбаев явно дал понять, что все решения в этой сфере в отношении Украины будут приниматься только в рамках Единого экономического пространства и при участии России. Ведь идея создания Единого экономического пространства с участием России, Казахстана, Белоруссии и Украины принадлежит президенту Назарбаеву, известному своей любовью к разного рода интеграционным процессам. Если бы не революция на Украине, это объединение уже начало бы действовать. И насколько Украина сумеет склонить Назарбаева к своей «евроинтеграционной» любви, непонятно. Скорее всего, если уж что-то не заладится в отношении нефтяного экспорта между Россией и Казахстаном, то последний выберет закавказские пути экспорта, а не украинские.
Однако абсолютной катастрофой для украинских планов по направлению потоков азербайджанской и казахстанской нефти через турецкий Босфор стало сделанное почти сразу же заявление Турции о том, что она не позволит никакого транзита нефти из Средиземного моря через Босфор в Одессу. Новым ударом по украинской утопии стало широко растиражированное мнение западных экспертов о том, что поддерживаемое Западом строительство железной дороги из Азербайджана в Турцию Баку – Тбилиси – Ахалкалаки – Карс создаст возможность перенести транспортировку нефти с маршрута Босфор – Дарданеллы на сушу по маршруту Баку – Карс.
Глава двенадцатая
Китай: Большой Брат не дремлет
В этой главе будет рассмотрен главный восточный путь для возможного экспорта из Казахстана – в Китай. Будет представлен анализ энергетической стратегии Китая и ее воплощение в Казахстане, а также перспективы строительства трубопроводов между двумя странами.
Энергетическая политика Китая сформулирована лаконично: поиск всех возможных источников энергии в стране и за рубежом.
В политике энергетической безопасности и ресурсо-обеспечения Китая заложены два важных направления – получение доступа к запасам в различных регионах мира и диверсификация импорта не только по источникам, но и по маршрутам, что связано с нарастающей уязвимостью поставок нефти через Малаккский пролив. Поиск Китаем доступа к мировым углеводородным ресурсам фактически начался с 1990-х годов. Тогда им занималась только одна из четырех китайских компаний – CNPC. Сейчас она участвует в 30 зарубежных проектах в разных регионах мира. В новом столетии процесс вышел на принципиально иной уровень. С 2001 года к CNPC присоединились CNOOC, Sinopec и Sinochem, и с этого времени китайские нефтяные компании стали стремительно распространять свою деятельность по миру.
Из года в год их зарубежная активность прогрессивно нарастает: в течение 2004 и в начале 2005 года китайский зарубежный арсенал вырос по крайней мере на 10 новых проектов (включая расширение участия в действующих проектах), и их общее количество приблизилось к пятидесяти. В 2004 году суммарная добыча по зарубежным проектам почти удвоилась по сравнению с предыдущим годом, составив 30 млн. тонн, в том числе 16 млн. тонн долевой нефти. В 2005 году объем долевой нефти по проектам вырастет до 20 млн. тонн, а к 2020 году должен достичь 70 млн. К этому сроку только CNPC предполагает инвестировать в зарубежные активы 18 млрд. долларов.
В качестве главного направления продвижения выбраны три региона: Ближний Восток / Северная Африка, Южная Америка и Россия / Центральная Азия. Но ими сфера проникновения не ограничивается: сейчас китайские компании можно встретить почти во всех нефтегазодобывающих регионах мира, за исключением только Северного моря. От Канады и США до Индонезии и Австралии они занимаются не только добычей нефти и газа, но и нефтепереработкой, нефтехимией, строительством нефтеперерабатывающих заводов и трубопроводов, освоением битуминозных песчаников в Канаде и производством ори-мульсии в Венесуэле.
В газовой сфере собственная добыча Китая составляет немногим более 20 млрд. кубометров в год. Но плановые органы страны исходя из ежегодного роста ВВП в среднем на 8% прогнозируют, что в 2005 году уровень потребления составит 50 млрд. кубометров, а к 2010 году удвоится.
Так, к 2005 году в Китае будут введены в эксплуатацию четыре магистральных газопровода с расчетом на возможность подключения в 2006–2010 годах к будущим экспортным трубопроводам из России и Центральной Азии. В частности, газопровод Синьцзян – Шанхай станет основой формирования единой системы газоснабжения Китая. Это открывает для стран бывшего СССР новые возможности для освоения энергетического рынка КНР, включая поставки газа с выходом в целом на Азиатско-Тихоокеанский регион.
Что касается нефти, то поскольку зарубежная нефть китайских компаний распылена по всему миру, то не совсем понятно, каким образом предполагается ее доставка к родным берегам. По-видимому, в основном по схеме продажи полученного сырья на местном рынке в обмен на импорт. Так поступает CNPC в Индонезии, которая заключила там соглашение на продажу газа по своему контракту и соглашение о разделе продукции со сбытовыми организациями. Но основная цель региональной диверсификации скорее всего связана с повышением капитализации компаний, утилизацией китайских технологий и рабочей силы, а также с геополитическими соображениями.
Последнее подтверждается, в частности, тем, что китайские компании при приобретении зарубежных активов обычно готовы идти на большие, по сравнению с общемировыми, затраты. Этот «демпинг наоборот» не может нравиться нефтяному сообществу, поскольку давит вверх на ценовую планку на тендерах. Китайская экспансия вызывает негативный резонанс еще и потому, что государства, остро нуждающиеся в притоке иностранных инвестиций, но в которые интернациональные корпорации не идут из-за низкой рентабельности капиталовложений, охотно принимают в качестве инвесторов государственные компании третьих стран. В результате влияние таких стран, как Индия и Китай, увеличивается. В частности, в США последнее время стали опасаться усиления позиции Китая в ближневосточных странах, особенно в Саудовской Аравии и Иране, в меньшей степени (но все-таки тоже) – в Казахстане.
Аллергия западных компаний на присутствие китайских в нескольких случаях явилась причиной срыва планов Китая по вхождению в перспективные проекты. Например, акционеры иностранного консорциума, который занимается освоением морского месторождения Кашаган в Казахстане, заблокировали сделку Sinopec и CNOOC по приобретению доли британской BG в проекте.
К России и бывшим советским республикам у Китая особый интерес как к близким соседям. В Азербайджане по контрактам о разделе продукции работают CNPC и Sinopec, в Туркменистане – только CNPC. В России китайские компании пока успеха не имели, но из поля зрения такую возможность не упускают. Расхожая версия о том, что аванс в 6 млрд. долларов «Роснефти» за будущие поставки нефти в Китай скорее всего выдан под дополнительное условие о получении части активов «Роснефти» – «Юганскнефтегаза» в собственность, выглядит очень правдоподобно, особенно в свете последних новостей о том, что «Роснефть» в «Газпром» не войдет и будет приватизирована.
Однако наибольшего присутствия китайские компании достигли в Казахстане. CNPC там работает с 1997 года и за это время инвестировала в страну около 10 млрд. долларов.
Компания имеет долю 74,88% в ОАО «CNPC-Актобему-найгаз» и 50% в совместном предприятии по разработке месторождения Северные Бузачи. Кроме того, китайская компания строит нефтепровод Казахстан – Китай и ищет возможности участия в других казахстанских проектах. Также в последнее время многие аналитики и СМИ полагают, что список претендентов на покупку Petro Kazakhstan, которую, видимо, перекупят, возглавят китайские или индийские компании, готовые скупать нефтяные активы по всему миру с целью утолить энергетический голод своих бурно развивающихся экономик. (Хотя правительство Казахстана тут же заявило о своем праве отказать претендентам на покупку канадской нефтяной компании PetroKazakhstan, если это будет целесообразно.)
Достаточно активно развиваются отношения в сфере экспортных маршрутов. В 2004 году Казахстан и Китай подписали соглашение о строительстве трубопровода Атасу – Алашанькоу пропускной способностью от 20 млн. тонн в год. В 2003 году начали свою работу сразу две новые магистрали общей протяженностью около 1 тыс. км: Кен-кияк – Атырау и Карачаганак – Атырау. Годом позже начал функционировать маршрут Кумколь – Кенкияк. Одновременно велись подготовительные работы по созданию нового экспортного маршрута Западный Казахстан – Китай гипотетической максимальной мощностью до 50 млн. твг. К 2004 году по всему маршруту трассы были завершены инженерные изыскания, а сам нефтепровод может быть построен к 2007 году. В принципе реализация этого проекта уже началась, поскольку нефтепровод Кенкияк – Аты-рау фактически стал его начальным отрезком.