Чтение онлайн

При этом надо сказать, что хоть китайские компании и наращивают как могут (а точнее, где им дают) активы в Казахстане, но без кашаганской нефти задача полноценной загрузки трубопровода не будет решена. Для ее доставки в Китай необходимо строительство протяженной ветки Атырау – Атасу через месторождения Кенкияк и Кумколь с предположительной пропускной способностью от 21 млн. тонн в год. Стоимость этого проекта не оценена, но представляется – не менее 1 млрд. долларов.

Трубопровод Атасу – Алашанькоу должен быть запущен в начале 2007 года, когда Астана уже надеется получить первую нефть на Кашагане. В 2009 году уровень ежегодной добычи на месторождении должен составить 15 млн. тонн, и к 2016 году вырасти до 56 млн. тонн. Теперь, когда доля Казахстана в Северо-Каспийском консорциуме увеличилась, он сможет экспортировать в следующем десятилетии в среднем 5 млн. тонн кашаганской нефти в год, а далее уровень морских поставок вырастет в два и более раз.

Как было сказано в предыдущих главах, это достаточно весомый фактор для Астаны, чтобы, получив значительную долю в Северо-Каспийском консорциуме, наращивать давление на партнеров, подвигая их строить новый дорогостоящий трубопровод. Казахстан стремится обрести независимость нефтяного экспорта от транзитных стран, будь то Россия, кавказская Азия или Иран. Развитие китайского трубопроводного маршрута для официальной Астаны – большая геостратегическая задача, и оттого тяжелая для акционеров Северо-Каспийского консорциума.

При всем том, с точки зрения российских и закавказских путей экспорта, волноваться сильно не стоит, так как возможный экспорт с казахстанского участка Каспия в Китай все равно будет иметь второстепенное значение. Очевидно, что в качестве главных партнеров, как в нефтегазовой, так и в других сферах, Казахстан видит Россию и западные страны (и именно между ними будет главная конкуренция за казахстанскую нефть). Поэтому слишком крупную долю экспорта большой нефти Китаю – восточному гиганту, которому Казахстан никогда не доверял по геополитическим соображениям, – он вряд ли он отдаст. Скорее всего, в Китай будет направлено как можно больше нефти из некаспийских месторождений Казахстана, располагающихся в центральной и восточной части страны, а из Каспия – только те ресурсы, за которые Китай будет готов очень щедро заплатить.

Помимо всех вышерассмотренных относительно ближних (таких как через Россию и Закавказье) и дальних (через Китай, Украину) для каспийской нефти из Казахстана гипотетически есть самый простой и короткий путь экспорта на мировые рынки – через Иран. Однако уже многие годы этот путь из-за геополитических и инфраструктурных проблем является лишь второстепенным для Казахстана. В этой главе мы рассмотрим политические и экономические факторы влияния иранского маршрута на казахстанский экспорт из Каспия.

Итоги второго тура президентских выборов в Иране были объявлены 25 июня 2005 года. Результаты голосования стали сюрпризом для большинства иранских и иностранных наблюдателей. С подавляющим перевесом на выборах победил консерватор – представитель молодого поколения политиков, мэр Тегерана Махмуд Ахмадинеджад. Новый президент Ирана заявил, что его правительство возьмет курс на строительство современного справедливого исламского общества и защиту национальных интересов. По мнению большинства экспертов, выбор иранцами молодого жесткого лидера свидетельствует об ужесточении иранской линии и неготовности иранского народа идти на компромисс с США. Для того чтобы пережить «лихое время», иранцы решили поставить на лидера военного типа и сплотиться вокруг религиозной элиты.

С его приходом к власти Исламская Республика Иран, которая и так славилась строжайшими теократическими порядками, надолго окажется под полным контролем своего духовного лидера аятоллы Али Хаменеи.

Американцы вряд ли примутся за Тегеран, пока не разместят свои военные базы в Азербайджане и Средней Азии и не приведут ситуацию в Ираке и Афганистане к какому-то приемлемому с военной точки зрения положению.

Иранцы уже четко проговорили, что безопасность Ирана важнее формальных обязательств по отказу от развития военных ядерных технологий. Кроме того, Тегеран дал понять, что готов закупать в России в 2–4 раза больше обычных вооружений, если Москва снимет устаревшие ограничения на военно-техническое сотрудничество.

У Ирана есть интересные проекты и в области энергетики. Эта страна готова идти на значительные уступки Казахстану, Азербайджану и Туркмении и ради диверсификации экспортных поставок использовать схему замещения. Тегеран готов строить газопровод в Индию через Пакистан или по дну Аравийского моря, привлекать инвестиции в национальную энергетику. Запуск этих проектов может даже заставить США пересмотреть свою политику в отношении Тегерана, когда американцы поймут, что имеют дело со сплоченной, вооруженной и экономически самостоятельной страной.

Что интересно, еще накануне выборов было несколько очень важных сигналов, свидетельствующих о возможной нормализации отношений между США и Ираном. Если бы эти тенденции окрепли, то для нефтегазовых игроков, включая Казахстан, и инвесторов открылись бы серьезные перспективы участия в весьма привлекательных проектах в самых разных областях – от разведки и добычи сырья до его переработки и транспортировки.

Около полугода назад две американские компании, ChevronTexaco и Castrol, получили разрешение на закупки нефти в Иране. Это притом что в США по-прежнему действуют санкции против Ирана – Executive Orders 12957 и 13059 от 1995 и 1997 годов. В силе остается и так называемый закон д'Амато, не только запрещающий торговые сделки вроде закупок иранской нефти, но и вводящий эмбарго на контракты американских и иностранных фирм в нефтегазовой области Ирана на сумму свыше 20 млн. долларов.

Прямые военные столкновения могут привести регион и мир к катастрофе, так как американским войскам будут противопоставлены не картонные муляжи иракских ракет и неуправляемая армия, а реальное вооружение и войска, чьи солдаты имеют исключительно сильную мотивацию к борьбе.

Налицо попытки наладить некое партнерство в урегулировании иракского кризиса. О возможности сближения сторон свидетельствовало заявление президента Ирана Мохаммада Хатами, размещенное на страницах общеарабской газеты «Аль-Хайат» в феврале 2005 года: «Американские эксперты заявляют, что их страна находится в тяжелом положении и поглощена пучиной проблем в Ираке. Мы готовы помочь им выйти из этого положения». Помощь может оказаться своевременной и реальной, поскольку большая часть иракского населения принадлежит к шиитской ветви ислама, господствующей в соседнем Иране.

И главное – в Тегеране держат открытыми двери для американских нефтяных компаний. Министр нефти Ирана Бижан Намдар-Зангане говорил об этом вполне определенно: «Я и ранее заявлял, что с нашей точки зрения нет никаких проблем. Американские компании могут участвовать не только, например, в освоении месторождения Аза-деган в рамках сотрудничества с японцами, но и в любом тендере, в котором пожелают. У нас нет никаких ограничений в этом вопросе».

С рациональной точки зрения иранцам и американцам по сути нечего делить в районе Персидского залива. Соединенные Штаты стремятся укрепить здесь позиции своих корпораций и гарантировать себе и союзникам бесперебойные поставки нефти, а Ирану нужны иностранные технологии и инвестиции для поддержания и укрепления статуса крупной нефтедобывающей державы. Сигналы сближения сторон пока едва заметны. Однако они существуют, и объективные обстоятельства подталкивают стороны к налаживанию реального сотрудничества в нефтегазовой отрасли.