Чтение онлайн

– Это верно,- сказал Бюргер.- Дробью наполнили пузырек, в котором содержались таблетки с цианистым калием.

– А что насчет другого пузырька?- спросил судья Эшхерст.

– Другой пузырек,- сказал Гамильтон Бюргер,- содержит сахарный заменитель, химические подслащивающие таблетки, а также содержит такую же дробь.

– У вас при себе эти пузырьки?

– Они оба у меня здесь. Один из них помечен для идентификации как вещественное доказательство "А", а другой - "Б".

Бюргер представил пузырьки. Судья Эшхерст с обвиняющим видом посмотрел на Перри Мейсона.

– Это наиболее значительный факт, что обе бутылочки были извлечены оттуда, куда обвиняемая забросила бутылочку, содержавшую яд. Одна из этих бутылочек содержит яд, в точности как было описано обвиняемой, а другая безвредный химический сахарный заменитель. Это верно, мистер окружной прокурор?

– Это верно,- сказал Гамильтон Бюргер, торжествующе и злобно косясь на Перри Мейсона.

– С позволения высокого суда,- сказал Мейсон,- я думаю, что могу дать объяснения по поводу бутылочки, содержащей безвредный сахарный заменитель, и поскольку здесь был дан намек, что я имею отношение к ее подбрасыванию, я хотел бы сейчас вызвать свидетеля, который внесет ясность по поводу этой части вопроса.

– Высокий суд разрешает вам это,- сказал судья Эшхерст.- Свидетель вызван в связи с ходатайством, адресованным исключительно к усмотрению высокого суда или в связи с возражением против допустимости улики, относительно которой высокий суд желает выслушать свидетельство.

– Это верно,- сказал Мейсон.- Я намерен попросить мистера Джексона Ньюбэрна пройти вперед и принести присягу.

Джексон Ньюбэрн, поднявшись, вышел из публики, прошел вперед, поднял правую руку и принес присягу.

– Займите свидетельское место,- сказал судья Эшхерст.

– Ваше имя Джексон Ньюбэрн,- сказал Мейсон.- Вы женаты на Сью Ньюбэрн, являющейся ныне здравствующей племянницей Мошера Хигли. Это верно?

– Да, это верно.

– И в качестве ее мужа, и благодаря семейным связям вы имели доступ в дом Мошера Хигли, не так ли?

– Да, сэр.

– Вы бывали там время от времени?

– Да, сэр.

– Вы были там в день смерти Мошера Хигли?

– Да, сэр.

– После его смерти вы узнали, что обвиняемая сделала заявление, смысл которого гласил, что она взяла таблетки того, что, как она полагала, было сахарным заменителем, из бутылочки, находившейся в ее обычном месте, и что после того, как она дала Мошеру Хигли шоколад, содержавший эти таблетки, он обвинил ее в том, что она подсыпала яд, затем у него начались спазмы от удушья и вскоре после этого он умер, так?

– Да, сэр.

– Вы были в дружеских отношениях с обвиняемой?

– В то время я симпатизировал ей.

– Вы говорите "в то время"?

– Да. В то время я думал, что Мошер Хигли плохо с ней обращается. Я не знал в то время определенных фактов, указывавших на то, что она занималась шантажом дяди моей жены. Это я узнал позднее.

– Скажите, а ваша жена молодая женщина?

– Ей еще нет тридцати.

– У нее хорошая фигура?

– Я полагаю, что хорошая.

– А как она сохраняет фигуру? Диетой?

– Да.

– А нет ли у нее в доме таблеток заменителя, которые она использует для подслащивания?

– Есть, сэр.

– Это ведь по ее рекомендации Мошер Хигли стал пользоваться такими же таблетками, так?

– Да. сэр.

– И после того как вы выяснили, что, согласно заявлению обвиняемой, она бросила в озеро Туомби таблетки, которые, как ей казалось, были цианидом, вы попытались защитить ее, а для этого пошли к себе домой, взяли там начатую бутылочку с сахарными таблетками, наполнили ее дробинками и бросили в озеро.

– Я этого не делал.

– Что?- воскликнул Мейсон.- Не делали?- Нет, сэр.

– Но вы же сказали мне, что сделали. Вы это признали.

– Нет, я этого не делал.

– Вы хотите сказать мне, что когда я подошел к вам в клубе на улице Уэст-Адамс, известного как Клуб исследования и развития нефтяных скважин, вы не говорили мне там на крыльце, что вы это сделали?

– Не говорил.

– Ваша честь,- непреклонно сказал Мейсон,- я здесь сталкиваюсь с ситуацией, когда свидетель совершает обдуманные лжесвидетельства. Я даю честное слово адвоката и заявляю высокому суду, что этот свидетель сделал такое заявление мне.

– Это неправда,- спокойно сказал Ньюбэрн.- Я не делал никакого заявления.

Гамильтон Бюргер улыбнулся.

– Так-так, одну минуту,- сказал он.- У нас тут весьма своеобразная ситуация. Адвокат защиты, обвиняемый в том, что он приготовил бутылочку с сахарными таблетками, наполнил ее дробью и забросил в озеро, теперь пытается уйти от ответственности, утверждая, что эту бутылочку забросил Джексон Ньюбэрн, а тот говорит, что этого не делал. Адвокат защиты настаивает, что Ньюбэрн сказал ему, что он это сделал. Здесь мы имеем прямой конфликт между адвокатом защиты и Ньюбэрном. Один из них безусловно лжет. Я представляю высокому суду определить, кто из них больше заинтересован и кто склонен ко лжи с целью защиты своей репутации.

– Так, одну минуту,- сказал судья Эшхерст, лицо которого стало суровым.- Видимо, один из этих людей пытается сделать лживое заявление. Мистер Ньюбэрн, я хочу узнать, делали ли вы какое-либо заявление такого рода мистеру Мейсону?

– Нет, не делал.

– Я хочу доказать, что он делал,- сказал Мейсон.

– Путем вашего собственного свидетельства?- спросил судья Эшхерст.

– Да.

– И есть какие-либо подтверждения?

Мейсон поколебался какое-то мгновение, потом покачал головой и сказал:

– Никаких подтверждений, которые имели бы доказательную ценность. Моя секретарша сидела в машине, припаркованной у тротуара, и я рассказал ей все, что мне сказал мистер Ньюбэрн.

– В этом, конечно, нет никакого подтверждения,- сказал Гамильтон Бюргер.- Это просто заявление заинтересованной стороны.

– Я думаю, что высокий суд достаточно хорошо знает меня, чтобы понимать, что, хотя я и пользуюсь определенными методами, которые отдельные личности могут считать нестандартными, с целью выявления истины в том или ином деле,- сказал Мейсон,- я не стал бы подвергать себя риску, делая лживое заявление. В равной степени я бы и не дошел до того, чтобы подбрасывать улики с целью запутать полицию и защитить личность, обвиняемую в убийстве.

– Это вопрос спорный,- сказал Гамильтон Бюргер.- У вас в таких вопросах существуют собственные и своеобразные этические нормы, и я не претендую на выяснение, что это за нормы. И все-таки я должен заявить высокому суду, что мы имеем ситуацию, где свидетель Ньюбэрн заявляет, что у него не было с Мейсоном такого разговора, а Мейсон хочет клятвенно заявить, что разговор был. С какой же целью? Все, что делает Мейсон, ведет к тому, чтобы бросить тень на свидетеля. Но человек не может бросить тень на собственного свидетеля, и даже если он это и сделает, то такое заявление будет только в целях обвинения. Оно может помочь установить факт.