Чтение онлайн

–  Расслабься, Гибс… Так ведь тебя звали год назад? Как видишь, я тебя не забыл! А про войну ты на гражданке своим собутыльникам будешь сказки рассказывать. Ну кто из вас хоть раз побывал в бою или хотя бы в перестрелке? Когда шла настоящая война - вы все были зеленопопыми. А сейчас корчите из себя бывалых боевиков? Ну, кто?.

Но на мои издевательские выпады эхом отозвались лишь далекие-предалекие разрывы. Затем и они стихли.

–  Нам просто не повезло… Мы бы тоже неплохо повоевали, - сказал Нагибин с чувством несправедливо обиженного праведника.

Я опять презрительно усмехнулся:

–  Ошибаешься! Вам очень даже повезло, что вы как раз-то и не участвовали в какой-либо переделке… А то бы боевики вас расколошматили как цыплят.

Знаю я ваши боевые способности - летом ходил на две засады именно с этими ветеранами.

–  А помните, товарищ старший лейтенант, как вы сами мину МОНку наоборот установили? Или это были не вы?- неожиданно зло выдохнул боец.

Я невольно посмотрел на сидевшего у печки помощника начальника караула Шумакова, который отвел взгляд в сторону. Это меня совершенно не удивило и я спокойно подтвердил свою ошибку:

–  Да, это был я! В первый раз с кем не бывает… А ты лучше спроси у Шумакова, кто потом эту мину подорвал… А затем спроси у него же, как следующей ночью снимали с дерева и уничтожали несработавшую мину МОН-50… И кто все это сделал поинтересуйся… Тупорылый минер, опытный ветеран или кто-то еще? Ну что же ты молчишь?

Но Нагибин видимо уже знал про всю эту историю и потому продолжал хранить военную тайну. Пришлось мне обратиться уже к непосредственному свидетелю:

–  Шумаков, может ты сам ему расскажешь?

Помначкар захлопнул дверцу загудевшей буржуйки и глухо сказал:

–  Это сделал товарищ старший лейтенант.

После его слов в маленькой караулке наступила тревожная тишина. И так уже все было ясно, что Нагибину уже нечего добавить к своим доводам. И теперь все опытные солдаты ожидали моей окончательной реакции на его выходку, которая могла повлечь за собой как одиночную карательную акцию, так и массовые репрессии против дембельского состава группы.

Честно говоря, меня взбесило упоминание о "незначительной" моей ошибке при установке МОНки и сознательное замалчивание других обстоятельств. Я бы еще воспринял данную наглость сдержаннее, если бы это произнес кто-то из действительно заслуженных и бывалых разведчиков… А Гибс таковым не являлся… Но я сдержал свою ярость и осторожно выдохнул воздух сквозь сжатые зубы. Затем моя нижняя челюсть выдвинулась вперед и я сказал мрачным и зловещим тоном следующее:

–  Скоро будет война… И я в свою группу наберу побольше дембелей.

Вот там-то и посмотрим на что вы годитесь и заодно проверим ваш богатый боевой опыт… Вопросы еще есть? Тогда свободен…

Эти небольшие самолеты представляли собой основную ударную, то есть штурмовую и бомбардировочную, а также оставшуюся боевую мощь ВВС Чеченской Республики Ичкерия всего лишь год назад… Тогда президент ЧРИ Джохар Дудаев сообщил в одном из своих телеинтервью о том, что на вооружении его армии находятся несколько десятков реактивных самолетов Л-39, которые переоборудованы в штурмовики многоцелевого назначения и теперь чеченские летчики могут совершать ракетно-бомбовые удары по российским городам и военным объектам… Из слов Главнокомандующего Вооруженными Силами Ичкерии следовало, что под фюзеляжами и крыльями учебно-тренировочных спарок уже были подвешены авиационные бомбы, внутри самолетного корпуса размещены скорострельные авиационные пушки и ракетные пусковые установки. В топливные баки только что закончили заливать керосин, естественно авиационный, и опытные горные асы чуть ли не сидят в своих кабинах, ожидая приказа своего руководства прорваться через российскую ПВО и обрушить удар возмездия на русских агрессоров.

Но противовоздушную оборону России с диаметрально противоположной стороны преодолели совершенно другие летательные средства, которые, по утверждениям командующего ВВС России генерала Дейнекина, принадлежали какому-то неизвестному и абсолютно непонятному государству… Никем и ничем не увиденные, иноземные аэропланы подлетели к военным авиабазам независимой Ичкерии и, исключительно по доброте душевной… Так сказать, с целью оказания помощи беззащитной российской глубинке, принялись расстреливать в упор и планомерно уничтожать затаившиеся на открытых стоянках сверхвооруженные "ЭЛки"… Израсходовав весь боекомплект и тем самым полностью истребив на корню красу и гордость чеченских военно-воздушных сил, так и неопознанные летающие объекты умчались в совершенно неизвестном направлении, причем так быстро, что этого не заметили ни российские самолеты типа "истребитель-перехватчик", ни радиолокационные станции войск ПВО ВС РФ. Не говоря уже о постах визуального контроля за воздушным пространством… Даже космонавты, день и ночь дежурившие у иллюминаторов своей обитаемой станции "Союз", и те проморгали-прохлопали появление и исчезновение невесть откуда взявшихся агрессивно настроенных воздухоплавательных аппаратов.

Само собой разумеется, что к догорающим беленьким самолетикам тут же примчались иностранные и российские журналисты, которые по белому реверсивному следу в небе и по характерному запаху сгоревшего авиационного керосина моментально определили, что коварный авиаудар по "мирным учебно-тренировочным самолетам " нанесли только российские штурмовики… Но на следующий же день генерал ВВС России так широко и непонимающе развел своими руками-крыльями, что всем стала ясна и очевидна бессмысленность всяких журналистских расследований.

Вспомнив отчаянное рвение отечественных репортеров в этом деле, я невольно поморщился и продолжил рассматривать покореженную авиационную технику, которая длинной и изломанной вереницей вытянулась на земле вдоль взлетно-посадочной полосы аэродрома Ханкалы. Многие самолеты с перебитым шасси лежали на фюзеляже с открытыми гермокабинами. Две-три машины разломились пополам от прямого попадания то ли ракет, то ли мелких авиабомб. Версии об изношенности отпадали начисто, поскольку рваные края корпусов не сохранили следы ржавчины… [1] Были и такие учебно-тренировочные спарки, которые из-за одной неповрежденной стойки шасси упрямо рвались вверх и целили в небо то высоко задранным носом, то одиноким коротким крылышком… За время своего пребывания на уже занятом нашими войсками ханкалинском аэродроме смертельно раненые "чешские ласточки" оказались совершенно ненужными высокому авиационному начальству, а посему были окончательно добиты и разграблены сотнями тыловых любителей острых ощущений… Из вспоротого авиационного нутра торчали обрывки разноцветных проводов и шлангов. Вокруг валялось множество покореженного хлама, безжалостно выкорчеванного из двухместных кабин. Кое-где даже виднелось несколько летчикских кресел, выброшенных вверх сработавшей катапультой. К сожалению, уже без парашютов.

Минут с пять я рассеянно изучал небольшие пулевые пробоины в блестящей обшивке, стараясь определить точный калибр влетевших в цель боеприпасов, но коэффициент погрешности выдавал лишь приблизительные данные… Не меньше 12,7, но и не больше 20 миллиметров… Или 23, на худой конец… Затем решил, что мой короткий отдых несколько затянулся и уже пора идти в свой отряд специального назначения. Устало вздохнув во всю грудь, я поднялся на ноги, слегка размялся, взял в руки две свои сумки с военно-полевым имуществом и по чавкающему грунту зашагал к небольшому двухэтажному зданию, где по данным разведки располагался штаб теперь уже моего третьего батальона.

Развединформация оказалась достоверной и даже слишком. Я вышел не просто к штабу отряда спецназа, а прямо к офицерской столовой, расположенной на втором этаже здания. Солдат-повар подсказал мне, как найти главный вход в "святую святых" любой воинской части и спустя пять минут начальник штаба майор Грибок выслушивал мой доклад о прибытии в его распоряжение для дальнейшего прохождения службы.

–  Будешь командиром первой группы первой роты. Это у Пуданова… У него сейчас совсем офицеров нету, - мимоходом проговорил мне начштаба и принялся опять накручивать ручку телефонного аппарата.

Я коротко ответил: "Есть" и направился было к выходу. Но сидевший тут же, в Центре Боевого Управления майор Отто подсказал мне как найти своего нового ротного командира.

–  Алик, зайди в нашу строевую часть… - быстро произнес он.
– Пуданов только что туда прошел. Это за дверью прямо и налево.

Действительно, в крохотной комнатушке отделения штаба сидел командир первой роты и зачитывал пожилой машинистке Петровне фамилии солдат, находящихся в расположении подразделения, в госпитале и санчасти, в отпуске по болезни родителей и в СОЧах. [2]