Чтение онлайн

–  Да… прискорбно и печально, - вздохнул я.
– А в моей группе сколько дембелей?

Ответ командира роты был краток и прямолинеен:

–  Все!

От этого я только рассмеялся, а затем бодро перешел на официальный тон:

–  понятно! Группа непуганных дембилов! Или говоря по другому: работы непочатый край! Разрешите отправиться на осмотр места расположения и оружия группы?!

–  Ну, иди! Твоя палатка самая левая.
– Разрешил ротный, вставая с табурета и с хрустом потягиваясь.
– А я пока расписание проверю… Сколько там ошибок этот студент понаделал.

Я энергично покинул вагончик и вошел в первую палатку… В потрепанном брезентовом жилище, где проживала моя группа, было сумрачно и холодно. Сквозь тусклые оконца слабо пробивался дневной свет. По обе стороны от длинного прохода протянулись двухэтажные деревянные нары, на которых с большими интервалами были расстелены солдатские матрасы и одеяла. Везде царил жуткий, на мой взгляд, беспорядок и даже хаос. Под нарами и в проходе валялись подсумки для магазинов и подствольных гранат, грязнющее тряпьё, старое и оборванное обмундирование, пустые цинки из-под патронов и ВОГов, обрывки пулеметных лент и деревянные ящики из-под боеприпасов. И это ещё были цветочки! Поскольку сами боеприпасы: подствольные и АГСовские гранаты, ручные Ф-1, РГД-5 и запалы к ним, сигналки и осветительные ракеты, а также разнокалиберные патроны были разбросаны вперемешку с этим мусором. Я поднял с пола одну ЭФку, выкрутил из нее запал и бросил их поочередно в полупустой гранатный ящик.

–  "Да… И как только они сами еще не покалечились!? А если пожар ненароком случится?…" - думал я, обозревая поле предстоящей битвы.

Но больше всего меня поразили две чугунные печки-буржуйки, установленные на своих штатных местах. Одна из них была без верхней дверцы и чёрная топка зияла так мрачно, что неприятные мурашки пробежались по моей спине… Эта небольшая деталь лучше всего демонстрировала наплевательское отношение живших здесь солдат к своим же собственным бытовым условиям. Ведь такой печкой невозможно было пользоваться! Во второй буржуйке отсутствовала уже маленькая дверца снизу, где выгребают золу… Тоже недостаток, но не такой уже страшный. Печные трубы оказались скреплены кое-как и грозили рухнуть в любую минуту… В нескольких местах стыки были укреплены тремя-четырьмя витками ржавой проволоки… Ибо диаметр труб имел некоторое различие… Бардак, да и только!… Форменная разруха после гражданской войны.

В правом углу у выхода располагался небольшой отсек, огороженный деревянными щитами. Внутри стояла единственная кровать с посеревшей подушкой и пыльным синим одеялом, которое в знак траура было наискосок охвачено широкой красно-белой полосой. У изголовья на табурете находился граненный стаканчик, наполненный до середины водкой и положенным на него куском черного хлеба.

Я осторожно переступил через разбросанные у порога остатки ящика и шагнул в кубрик. Здесь когда-то жил командир первой группы первой роты Олег Кириченко. И именно в этом отсеке мы и "беседовали" с ним ушедшим летом… Минут пять я стоял рядом с его кроватью, вспоминая и поминая погибшего.

–  "О-о-о… Господи, Господи, помоги мне избежать такой участи!" - обратился я напоследок к Всевышнему, после чего направился к выходу.

В ружпарке оружие группы умещалось в одной пирамиде и хранилось оно без должного порядка, надлежащего учета и оформления в описи и по биркам… Внизу по пустым ячейкам были хаотично понапиханы подсумки с гранатами, нагрудники с магазинами, бумажные и картонные пачки патронов и даже несколько прицелов… Для постороннего человека всё это показалось бы мелочью… Но по степени порядка в хранении и учете оружия можно определить истинный уровень боеготовности подразделения, а особенно воинской дисциплины и умения бойцов добросовестно выполнять все приказания своих командиров. Меня в мирное время, как обычно, раздражали постоянные переклеивания бирок с наименованием оружия, переписывания описей в пирамидах и постоянные перепроверки наличия и состояния стволов… Но здесь, в боевой обстановке автоматы, пулемёты, гранатомёты и снайперские винтовки с присоединенной оптикой должны хотя бы располагатся отдельно друг от друга и в вертикальном положении. А тут они представляли собой охапку железа в правом углу пирамиды и небольшой пучок в левом. Поперечная перекладина с пазами и старыми надписями на бумажных квадратиках лишь одним торцом выглядывала из-под сваленного в кучу вооружения.

–  "И это спасло её от печки.
– Насмешливо подумал я, пытаясь закрыть хотя бы левую дверцу пирамиды.
– Хорошо, что новую не надо будет делать… А повозится придется денька два… И здесь же ещё не всё оружие… "

К половине второго с занятий вернулся весь личный состав роты. По незапятнанной одежде и бледным лицам дембелей можно было нетрудно догадаться, что тактико-специальная подготовка прошла сегодня для них только в теоретической фазе.

После короткого доклада командира третьей группы, майор Пуданов приказал личному составу первой группы построиться отдельно, а остальным бойцам разойтись и готовиться к построению на обед.

Спустя минуту командир роты и я стояли перед моими будущими подчиненными, среди которых я увидал знакомые лица контрактника Бычкова и все еще рядового Шумакова, снайпера Мирошника и огнеметчика Антонова.

–  Равняйсь! Отставить! Равняйсь!
– скомандовал Пуданов и дождался пока солдаты не выполнят команду.
– Смирно! Товарищи разведчики, представляю вам вашего нового командира группы - старшего лейтенанта Зарипова Альберта Маратовича.

Держа руку у козырька кепки я громко поздоровался с личным составом: - Здравствуйте товарищи спецназовцы!

Бойцы элитного спецподразделения российской армии ответили мне недружным и унылым:

–  Здра… Жла… Таарищ старш нант.

Не опуская руку я скользнул взглядом по флегматичным и постным личинам "дедов" и высказал свою неодобрительную оценку:

–  Да… С такими голосами только на паперти стоять… Даже руки не надо протягивать… От одного голоса подадут. Попробуем еще раз! Здравствуйте, товарищи разведчики!

На мой повышенный тон приветствия послышался практически тот же самый хор с заунывными и гнусавыми нотками. Все они были готовы отправиться куда угодно… Лишь бы побыстрее.

Я вздохнул и скомандовал:

–  Понятно! Дембель к декабрю - все похую! Вольно.

Стоящий рядом Пуданов пожелал мне всего хорошего и отправился по своим делам в ротную канцелярию. Я неспешно прошел перед строем. Среди двадцати стоящих в две шеренги бойцов я уже заприметил несколько знакомых личностей, с которыми приходилось раньше встречаться. Это были всё те же Шумаков, Антонов и Мирошник, уже известные мне по двум ночным засадам, проведенным этим летом в пригородах Грозного. Кроме того, были среди них даже и те, кого я знал по зимне-весеннему периоду моего пребывания в Моздоке. Но большая часть личного состава мне была незнакома, и на мой пытливый взор они отвечали то равнодушными, то ускользающими, а иногда и нагловато-нахальными взглядами.

Я вернулся на свое место перед строем и обратился к ним со следующим:

–  Я, конечно, понимаю, что вам осталось служить около месяца, на войну мне с вами, скорее всего идти не придется и тратить свое время на ваше обучение просто не имеет смысла. Поэтому я предлагаю джентльменское соглашение: вы без лишних понуканий соблюдаете чистоту и порядок в палатке, поддерживаете опрятный внешний вид, не нарушаете внутреннюю дисциплину и распорядок дня, после чего при первой же возможности получаете воинские билеты с записью "демобилизован из рядов ВС РФ" и с песнями и криками, шашками и пиками отправляетесь к себе домой. Всем понятно?

Но мне никто не ответил и я стал разжёвывать необходимые сведения для лучшей её усваиваимости тире усваяемости, как нежного и полезного кроличьего мяса. Ведь "кролики - это не только ценный мех…"

–  Объясняю вам всё ещё раз, популярно и голосом… Вы своими залётами не навлекаете гнев начальства на мою голову, чтобы не мешать мне заниматься с молодым и неопытным пополнением, а я вас потом увольняю в первых рядах. Вопросы есть? Всем всё понятно?

Слабое гудение и угукание можно было вполне принять как знак согласия. Первый контакт всё-таки был налажен… Пусть и в нехарактерной мне форме общения с личным составом… Но это же самое начало… И моя лояльность к дембелям могла быть неправильно ими понята… Как моя слабость… Что ж… Тем быстрее и откровеннее они проявят свою истинную сущность.