Чтение онлайн

–  Какие проблемы, ребятки!
– добродушно посмеивался я, услышав очередную жалобу на трудности армейской жизни.
– Майор Пуданов вас утром предупредил о строгом исполнении требований уставов… А вы на него… То есть на Устав захотели свой болт забить… И вот вам хрен в сметанке… Это скорее мы похерим ваше увольнение до Нового года… Сами виноваты. Я вас из строя за ручку не выводил и сигарету в ваш клювик не совал… Так что… кто чего хочет, тот именно то и получит… Два шага вперед!

Тем временем командир роты уже подходил к подразделению и я поспешил возвратиться на свое законное место, временно занятое прапорщиком Мерхуловым.

–  Что там у тебя?
– спросил Пуданов, вставая рядом со мной справа и разворачиваясь лицом к командованию.

–  Жулики, подлецы и аморальные личности.
– быстро ответил я.
– Все взяты на карандаш.

–  Расстрелять через одного!
– свирепо приказал ротный.

Тут нам не дал договорить комбат Сухов, который приказал всем подразделениям повернуть направо и вслед за управлением отправиться парадным строем прямо на занятия. Что мы и сделали.

Пока бойцы шлепали в обход по асфальту в направлении наших палаток, мы втроем преодолевали сложнопересеченную местность по кратчайшему маршруту, проклиная постоянные дожди с липкой грязью и обсуждая поставленные на день задачи.

Сегодня наша рота, как и положено - через день, практически в полном составе заступала в большой наряд по части. Командир роты возглавлял данную доблестную миссию, поскольку лично отправлялся на суточное исполнение обязанностей оперативного дежурного по ЦБУ, а капитан Варапаев - его же помощником, после чего уезжал в очередную свою командировку за самовольно оставившими родной батальон солдатами. Срочники шли на день и ночь рабочими в солдатскую столовую, а также дневальными по штабу и контрольно-пропускному пункту. Один "ваучер" заступал дежурным по КПП, а другие Четверо контрактников - патрульными по территории части. Моя группа должна была нести караульную службу во главе с начкаром - прапорщиком Мерхуловым.

А я, как еще не принявший официально свою должность командир группы, не удостоился такой великой чести и потому оставался в стратегическом резерве нашего главнокомандующего майора.

–  Вот отдадим тебя приказом по части, как вступившего в свои обязанности, тогда-то ты из караулки вылазить не будешь.
– пошутил Пуданов.
– Командиров-то нет. А твой прапор только по бумажке начкаром является.

–  Но ведь справляется!
– я попытался хоть кого-то оставить для этой святой обязанности.

–  Еще как! С моей помощью. Сам сижу там и вместо него заполняю караульную ведомость. Работаю, как Штирлиц - на два фронта.
– со вздохом произнес ротный и тут же стал настраивать меня на нужный лад.
– Да ты не бойся. Тут вокруг минные поля и к нам никто не суется. Летом парочка коров подорвалась и все… Наступила полная тишина.

–  Да это-то что!
– возразил я.
– Неохота ночью да по такой грязюке шастать для проверки постов. Тут если не утонешь, то обязательно провалишься.

Пока мы упорно одолевали труднопроходимые окраины палаток и продирались сквозь джунгли натянутых веревок и торчащих кольев уже наших временных пристанищ, вся рота уже по своей же инициативе выстроилась по-взводно на асфальте. Старшина контрактной службы Васильевых даже скомандовал еле слышное "Смирно".

–  Кто там не слышал команды?
– строго спросил Пуданов.
– Понял! Сейчас-сейчас.

Добавив еще два крестика в свой листок, командир роты приступил к обычным армейским развлечениям.

–  Списки заступающих в наряд и караул остаются точно такими же, как и позавчера. А до обеда занятия по ТСП. Тридцать минут - на получение оружия.

Но из солдатской массы послышался весьма заинтересованный голосок:

–  Товарищ майор! А когда вы нам зачитаете нашу очередность на увольнение?

При рассмотрении данного вопроса Пуданов оказался крайне суров и также справедлив. Прежде всего он достал из кармана свой листок с штрафными крестиками и их "счастливыми" обладателями.

–  Вот фамилии тех, кто получил сегодня от меня предупреждения о переносе его увольнения на один день назад. Эту бумагу я сейчас убираю обратно в бушлат и не смотрю её до тех пор, пока не составлю общий ротный список увольняемых в запас. Кто служил из вас честно и добросовестно займут самые первые строчки, ну и дальше по вашим же залетам, нарушениям дисциплины, пьянкам, дракам и далее по порядку.

Но это коротенькое объявление командира роты основную, взволновавшую всех тему сегодняшнего дня отнюдь не закрыло, а наоборот: лишь подлило масла в огонь. Долгожданный момент отправки приближался пусть медленно, но верно, отчего деды иногда чувствовали себя как на иголках от одной только мысли о случайной задержке… И вдруг эти командиры начинают ставить такие жесточайшие условия для благополучной демобилизации, что какая-то дисциплина строя или грязный подворотничок способны превратиться для них в глобальнейшую проблему. При виде всеобщей активности, а порой и чрезмерного возбуждения, в обсуждении данного обстоятельства у меня поневоле сложилось впечатление, что старослужащие через своих знакомых писарчуков в управлении батальона уже ознакомились или даже сами давным-давно составили свою очередность отправки домой. А тут этот устоявшийся процесс трещит по всем швам и перекраивается заново, да еще таким образом, что послушные офицерам несколько дембелей, которых в роте не очень-то и уважали за это, смогут получить весь пакет документов самыми первыми. А конкретные и солидные пацаны будут от злости палить в новогоднюю чеченскую ночь автоматные очереди в карауле. Как бы то ни было, но старики оказались весьма осведомленными в процедуре оформления бумаг в штабе и вообще всего механизма отправки отслуживших солдат домой, а потому вопросы посыпались как из ведра горох.

–  Никто еще не знает когда будет первый день, а вы как нас распределите?

–  А как военные билеты нам оформят, если вы со своим списком в штаб прийдете?

–  А как мы будем узнавать у кого какая очередь?

Ажиотаж надолго воцарился в первой роте и каждый умудренный армейским бытом старец пытался выяснить особо близкий для него момент.

–  Надо бы график составить.
– попробовал я подсказать Александру Ивановичу хотя бы один подходящий ответ.

Но ротный тоже был парень не промах: поднял вверх правую руку, дожидаясь полной тишины, и отвечал спокойно-рассудительно.

–  Разговорчики… Во-первых, всех вас одним табором не уволят и вы сами это понимаете. Как было всегда, за один день можно отправить домой человек… эдак несколько из каждой роты. Чуете? Ваш список я разобью на партии по пять дембелей, начиная с первого и так до последнего.

–  А начало отправки когда?
– опять послышался самый главный для дедушек вопрос.

–  Когда министр обороны прикажет.
– кратко пояснил ротный и продолжил свои пояснения дальше.
– То есть первая пятерка старослужащих отправляется домой в первый же день. И так по пять человек за каждый раз увольняем. Во-вторых, на тетрадном листочке в клеточку будут написаны ваши фамилии, а затем с одной вертикальной черты пойдет отсчет ваших нарушений. В каждой клетке по одному крестику, чтобы мне и вам легче считалось. Кто набирает три штрафа - значит он отодвигается назад на три дня. А на его место вырывается следующий за ним. В-третьих, оформление проездных документов и военных билетов, выдача денег вам на руки… Это уже моя проблема и вы всё получите вовремя и прямо на утреннем построении. И в четвертых, этот перечень увольняемых будет вывешиваться каждое утро на окне канцелярии.

–  А если кто-то пририсует нам лишние очки?
– резонно спросил самый злостный нарушитель.

Ротный возмущенно фыркнул и насмешливо обнадежил любопытного:

–  К твоей фамилии? Да у тебя там и для моих штрафных крестиков клеточек не хватит. Список будет прикрепляться к стеклу изнутри, так что не волнуйтесь зазря. А второй экземпляр, точно такой же как и первый, я буду держать постоянно в своем кармане. Еще вопросы есть?

–  А контрактники, которые тоже увольняются? Как с нами?