Чтение онлайн

–  Товарищ майор! Я на минуточку выйду, чтобы выбросить её, проклятую! Видеть их уже не могу.

При последних словах он захлопнул дверь… Причем уже снаружи. И скрылся в ночной мгле… Пустая бутылка умчалась вместе с ним.

Мы даже не успели и рта раскрыть, как всё закончилось… Правда на столике сиротливо стояла водка, принесенная только что Вжиком.

–  Вот пройдоха!
– недовольно сказал Иваныч.
– Побежал искать новых поставщиков.

На всякий случай мы вышли на улицу. Но пронырливого лейтенанта и след простыл. Мы только-только отошли от забора автопарка, как из палатки номер три, где обитали дембеля и контрактники, послышалось упоминание командного состава роты. Мы прислушались. Голоса были знакомы.

–  Вот теперь ты выполнил приказ ротного. А я из-за тебя уже успел наряд получить! Пострижка закончена! Сейчас я тебя буду мыть! Танковой щеткой… Куда? Сюд-да иди… Стой!
– раздавался приглушенный говор Яковлева.

–  Да пошел ты!
– громко и недовольно отвечал ему Максимка, барахтаясь среди запутавшихся дверных пологов.

Мы ждали… Наконец он освободился от них и пулей вылетел наружу, спасаясь от преследования. Но уткнулся шапкой в нас.

–  Ой, извините, товарищ майор!
– забормотал он.

От удара его военная ушанка упала на землю. Солдат Максимка быстро подобрал её и одел. Но мы успели заметить зеркальный блеск лампочки канцелярии на его наголо обритой лысине.

–  Кто это тебя?
– спросил я.

Хотя и так всё было ясно. Но Максимка удар держал.

–  Никто! Я сам.

В этот момент наружу выскочил и сержант Яковлев, тоже застрявший на выходе из палатки.

–  А-а… Су… - начал орать он, но мгновенно осекся.

Военный парикмахер-садист и его быстроногая жертва стояли перед нами и дружно молчали… В палатке тоже всё затихло в напряженном ожидании справедливейшей развязки… И она наступила.

–  Яковлев! Это ты его побрил?
– кротким тоном полюбопытствовал Пуданов.

Отпираться было бессмысленно. В правой руке сержанта до сих пор находился одноразовый бритвенный станок. Сначала послышался тяжкий и скорбящий вздох.

–  Так точно, товарищ майор!
– признался Яковлев.

Он понимал всю неотвратимость надвигающегося наказания, но свою голову всё-таки опустил как можно ниже… Ведь повинную бестолковку и палицей не разбить.

Но у ротного были свои далеко идущие планы.

–  А ты знаешь, что военнослужащим запрещено головы брить? Только стричь накоротко… Знаешь?

–  Так точно, товарищ майор!
– соврал контрактник в надежде на снисхождение.

Он искоса взглянул на Максимку и тот тоже решил сыграть свою роль.

–  Товарищ майор! Я сам его попросил.

–  Товарищ майор! Он же сам меня попросил!
– слегка обрадованным тоном повторил Яковлев.
– Сам!

Мы рассмеялись от такой солдатской взаимовыручки. Но затем нам стало грустно и печально… казнь была неминуема… Наступила трагическая пауза.

–  Эх, Яковлев… Яковлев… - вздохнул командир роты. Вообще-то Максимка не выражал своей бурной радости после стрижки. И убегал он от тебя, а ты за ним гнался.

–  Так точно, товарищ майор!
– подтвердил сержант.
– Гнался.

–  Это я в баню торопился… - упавшим голосом сообщил нам Максимка.
– В баню.

Но его лепет никто не слушал. Ибо вопрос уже был решен.

–  А раз так… То объявляю я вам, сержант Яковлев, еще один наряд вне очереди!
– объявил командир.
– Понятно?

–  Так точно!
– ответили хором и Максимка и контрактник.

Яковлев мгновенно покосился на солдата и тот замолчал. Затем сержант закончил положенную в этом случае фразу.

–  Есть один наряд вне очереди!

Как я ни отнекивался от столь почетной и ответственной миссии, но командир роты стоял на своём и притом почти насмерть! Ему видите ли очень понадобился мой заместитель - прапорщик Мерхулов для поездок старшим команды "строителей-грабителей". На стройке века, как её гордо именовал контрактник Русин, закончились строительные материалы: стеновые блоки из известняка, доски и что-то ещё… По этой простой причине верховным главнокомандующим нашей роты была спланирована боевая операция с внезапной вылазкой отряда добровольцев в близлежащие дачные кооперативы, где можно было в почти спокойной обстановке "раздобыть" необходимый стройматериал. Для этого выделялось два бронетранспортера для личного состава и один Урал, куда и следовало загружать награ… В общем добычу! То есть "случайно найденное на дороге…"

До этой командирской задумки прапорщик Мерхулов ходил через день в наряды и в основном начальником караула, чем на мой непредвзятый взгляд приносил единственную пользу нашему оборонному ведомству. Но командование теперь решило, что прапорщик нынче горазд и на большее, чем караульная лямка.

–  Ну, не поеду же я сам разорять мирные чеченские дачи!
– со смехом оправдывался он.
– Контрабасов нельзя ставить старшими на машинами. А прапор будет в самый раз.

–  Да тут пешком можно ходить на эти дачи! Всё же рядом!
– возмущался я.

Мое убытие в наряд означало полнейший отрыв от основных насущных дел на полтора суток. С обеда я должен готовить личный состав к заступлению в караул, вечером принять это так сказать боевое дежурство, и только после ужина следующего дня могу возвратиться в роту… Чтобы без задних ног упасть на свою кроватку и беспробудно заснуть до самого утра… И вообще! Без каких-то четырех-пяти часов это займет почти двое суток.

Но ротный оказался упрям и неумолим:

–  Мне эта каптерка уже по ночам снится! Осталось совсем чуть-чуть… Так что крепись.

Вот так и пришлось мне отправиться со своими дембелями выполнять боевую задачу по охране и даже обороне не только подконтрольных объектов, но и всей части. Скрепленное по совету ротного сердце билось вполне спокойно, ботинки привычно хлюпали по грязной жижице в парадном шаге, голова повернута в приветствии дежурного по части… а душа-то рвется обратно… На волю вольную да в роту родную.

И настало ведь мое неизбежное появление в караульном помещении… Это были две комнатки на углу всё того же двухэтажного здания, в котором размещались и штаб с его полуслужебными и полужилыми помещениями, и центр боевого управления, и офицерская столовая.

Такое близкое соседство, а особенно с последним фактом, меня всё равно не порадовало и я без всякого энтузиазма принялся за обычные начкаровские дела. К еще большей моей досаде старым начальником караула, которого я и заменял, оказался таким же прапорщиком, как и мой заместитель.

–  Прапорщик Карпенко!
– представился он.
– Эдик!

Я пожал протянутую навстречу руку и тоже обозвался кратко:

–  Алик! Ну, давай что ли… Сдавай караул. Моя первая смена уже готова.

Он не стал упираться и сразу же оделся для совместного похода по всем постам. Вскоре мы потопали в темноту по раскисшей асфальтовой дороге. Я уже в принципе представлял где какие находятся посты. Но со старым начкаром мне казалось легче будет вникнуть во все нюансы и детали местных караулов.