Чтение онлайн

А Эдик шел рядом и болтал языком без умолку, рассказывая мне всё что нужно и не очень. Видимо он за время караула успел соскучиться по общению и теперь это упущение восстанавливал легко и быстро. Хоть мы и встретились с ним впервые, но спустя пятнадцать минут я уже многое знал и о третьей роте, где он служит, и о нашем батальоне, куда он недавно перевелся, и о своем недавнем разводе… Эта тема мне также была близка и мы мгновенно нашли общий язык.

Мы уже прошли палатки и затем повернули налево за одноэтажное здание. Тут совсем рядом друг с другом находилось два поста: один часовой ходил вокруг палаток с боеприпасами, а второй вышагивал вдоль дверей и ворот складов продслужбы, вещевой службы и чего-то ещё. Шумаков в качестве разводящего повел моего часового сначала на первый пост, где две палатки были огорожены несколькими рядами колючей проволоки. Затем он заменил часового на втором посту. В пустом автопарке у самых ворот маячила одинокая тень, которая сразу же поспешила к нам. Это часовой пребывал в большом нетерпении того счастливого момента, когда он покинет свой пост. На этом сдача постов практически закончилась.

Но еще оставался четвертый пост, который имел статус ночного. Здесь часовые выставлялись только в тёмное время суток. Скорее это был наблюдательный пункт, размещенный в полуразрушенном здании на самой окраине нашей части. Тут имелся небольшой помост на высоте трех метров, откуда часовой в ночной бинокль обозревал окрестные просторы. Отправив своих бойцов, прапорщик Эдик прошелся вместе с нами до четвертого поста и попутно объяснял мне особенности несения караульной службы на этом рубеже охраны и обороны.

–  Когда снег мокрый идёт или дождь моросит, здесь бойцы иногда могут смыться в РМО погреться. Навесик тут есть, но очень слабенький. Ты их лучше в ОЗК одевай.

Я не стал влезать на это шаткое сооружение, чтобы самому все осмотреть. Достаточно было доклада часового, что всё вокруг нормально.

И через два часа, когда мы пошли по всем постам уже со второй сменой часовых, я не стал рисковать своим здоровьем. Караульный осторожно влез наверх, чтобы после устного доклада превратиться в часового на следующую пару часов.

–  Пойдем-ка проверим БТР с Дубовским!
– распорядился я.
– Показывай дорогу.

Шумаков знал все окрестности гораздо лучше меня и повел нас напрямую к бронетранспортеру боевого охранения. Идти пришлось то по узкой тропке, то сквозь заросли бурьяна.

–  Тут растяжек нет?
– спросил я на всякий случай.

–  Да вроде бы нет.
– ответил Шум.
– Пока еще никто не подорвался.

Меня совершенно не прельстила возможность оказаться первопроходцем в этом увлекательном деле… Да и рассказы местных старожилов никак не давали покоя.

–  а где же тогда двое минёров?… - уточнил я.
– Мне рассказывали.

Шумаков был в курсе всех военно-полевых историй и потому отвечал почти сразу:

–  А это за четвертым постом. Они хотели мину снять… Не повезло.

–  Да уж… - проворчал я, стараясь по-прежнему идти след-в-след.

Вскоре мы добрались до нашего бронетранспортера, который расположился в большом окопе и размеренно-приглушенно тарахтел двигателем. Мы постучали несколько раз прикладом о броню и стали ждать появления боевого охранника с фамилией Дубовской. Прошла минута… Затем другая… Все люки оставались плотно задраенными.

–  Может он угорел внутри?
– встревожился я.
– Стучи сильней!

От решительных ударов по всему бронетранспортеру шел громкий гул, но изнутри стальной коробки никто не показывался. Запищала вдруг радиостанция и часовой с четвертого поста доложил о подозрительном и странном шуме по левому флангу.

–  Отбой! Все нормально! Это мы… - передал ему Шумаков.

Один из караульных влез на крышу и стал каблуками долбить в люки. Сбоку в борт барабанило два автоматных приклада. Но все усилия оказались безрезультатны.

–  Дуб! Сука! Открывай!
– внезапно заорал караульный.

Его слишком уж агрессивную реакцию можно было понять. Он два часа отстоял в таком холоде да еще и на ветру… После чего ему очень даже хотелось побыстрее попасть в жарко натопленную караулку. А тут он вынужден терять свое драгоценное время на контрактника, балдеющего в тепле и прочем комфорте.

–  Открывай, сука!
– опять прокричал караульный.
– Щас мы тебе выхлопные трубы заткнём!

И вновь никакой реакции. Мы продолжили свою какофонию.

Внезапно мы увидели тоненькую щелку голубоватого света. Это изнутри слегка приоткрылся люк водителя. Щель не увеличивалась… Что означало блокировку люка изнутри.

–  Дубовской! Открывай! И вылазь сюда!

На наши окрики появился сам Дубовской. Он послушно спрыгнул ко мне и молчал, ожидая вопросов, жалоб и предложений.

–  Это ты так боевое охранение несешь?
– холодно спросил я.
– Мы к тебе уже пятнадцать минут стучимся.

–  Я ничего не слышал!
– был его ответ.

Это меня ничуть не удивило, поскольку формулировка оказалась почти стандартной. Если бы я ему сказал, что мы светили фонариком в его смотровые щели, то Дубовской совершенно не смутился и сообщил мне о том, что он ничего не видел… Привычная картина.

–  Дыхни-ка!

Водитель выдохнул мне в лицо привычно и без всяких колебаний. Никакого алкогольного выхлопа я не учуял, а при свете фонарика вглядываться в его зрачки было бессмысленно.

–  "Странно… Что же он тогда там делал, если так долго не появлялся… Посторонних в БеТеэРе нет…"

Подходящего подозрения или объяснения столь длительного отсутствия контрактника я так и не нашел. Пора было сворачиваться.

–  Понятно!
– со скукой произнес я.
– Залезай обратно! И завтра доложи ротному.

–  О чём?
– недоумевал военный водитель.

–  О том, что ты пятнадцать минут не слышал нашего стука.
– равнодушно произнес я.
– Ночью еще раз придём… смотри.

Мы вместе с разводящим Шумаковым и тремя сменившимися караульными быстро дошагали до тепло натопленной караулки. Бойцы скинули стылые бушлаты и первые пять-десять минут почти щупали горячую печку. Затем они приступили к своему солдатскому ужину.

–  Все поели, да?
– предусмотрительно поинтересовался один из них.

–  Все. Рубайте без остатка.

С этими словами Шумаков поддел раскаленную дверцу куском дерева и забросил вовнутрь еще парочку поленцев. Пламя загудело с еще большей силой.

–  "Хорошо-то как… Тепло и сухо… Убого конечно… Но сойдёт для сельской местности… Это не та палатка на Моздокском аэродроме, где воды было почти по колено… И солома на раскладушках…" - неспешно думал я, сравнивая невольно те условия с нынешними.