Чтение онлайн

Я слегка тронул ротного за рукав его куртки, чтобы он не распускал строй и дал мне сказать пару слов. Иваныч меня понял.

–  Я хочу немного добавить! Ни командир роты, ни я вовсе не собираемся вас драть, как сидоровых козлов! От того что нам некуда энергию девать… Мы будем к вам относиться как к нормальным военнослужащим контрактной службы: требовать выполнения норм устава, проверять ваш внешний вид и службу в нарядах… Это само собой разумеется! Но и на занятиях по тактико-специальной подготовке вы будете бегать, ползать и перетаскивать раненых, как это положено делать в спецназе… Нам ваши трупы не нужны! И мы не хотим отвечать за вашу бестолковую и никому не нужную смерть! Понятно! Так что готовьтесь к серьёзной работе! Расслабиться мы вам не дадим… Ясно! Правильно я говорю, Соколов?

–  Так точно, товарищ старший лейтенант!
– бодро и громко ответил мой бывший подчиненный.
– Мне тоже их трупы не нужны, чтоб не тащить их с гор на базу! Гоняйте их, как и меня… Раньше.

Такая поддержка меня невольно порадовала.

–  Соколов!
– усмехнулся я.
– Ваше жизненное кредо?

–  После первой не закусываю!

Эта шутка мне уже была знакома, но я опять ей рассмеялся… Как и все остальные "бретеры-контрактеры-мушкетеры".

Всё-таки после этих напряженных переговоров следовало хоть немного разрядить наэлектризованную обстановку… И данный шаг - это ничуть не заискивание перед толпой! А последняя завершающая стадия конфликтной ситуации. Когда мы "закручивали гайки" до самого упора и вследствие этого существовал реальный риск "сорвать резьбу", когда кризисная ситуация выйдет из-под нашего контроля и в этом случае наш разговор перейдет в открытое противостояние. И эта "холодная война" между командирами и контрактниками не пошла бы на пользу ни нам, ни им… Ведь нас это отвлекало бы от направления главного удара, то есть дембелей. А для них это вылилось бы в дополнительные наряды, выговоры с занесением в личное дело, неполное, а затем и в полное служебное несоответствие, что в общем итоге означало расторжение контракта.

Но всё прошло более или менее гладко и напоследок следовало самую малость ослабить напряжение.

Что мы и сделали.

Как ни было это странным, но первой жертвой "командирского террора" стал контрактник Яковлев… Он и так уже стоял в наряде дежурным по роте, когда получил от Пуданова дисциплинарное взыскание в виде внеочередного наряда… Всё по той же первой роте!

Уже под самый вечер Александр Иванович обратил свое высочайшее внимание на "Максимку". Этого солдата и в самом деле звали Максимом и был он вполне толковым бойцом третьего периода службы… Так называемым "фазаном", которому до отлета в родные края оставалось всего-то шесть месяцев… Но сильный "загар" от копоти и сажи, а тем более торчащие из-под шапки косматые вихры сделали свое черное дело.

–  Яковлев!
– раздавался командный рык Пуданова по всему внутреннему дворику.
– Я тебе целых два часа дал на пострижку этого дневального! А прошло уже пять! И он до сих пор не пострижен! Ты дежурный по роте или хрен в стакане? Я тебя спрашиваю.

Сквозь окошко я не слышал четкого ответа контрактника, но думается, что он всё-таки предпочел считать себя дежурным по роте… Впрочем это вскоре подтвердилось, а затем и утвердилось дополнительно.

–  А если ты дежурный по роте, то и следи за внешним видом своих дневальных!
– ревел Иваныч.
– Объявляю тебе один наряд вне очереди за невыполнение приказа командира роты! Чтобы завтра заступил по новой дежурным по роте! Понял?

Яковлев покорно и обреченно поднес прямую ладонь к своему головному убору и неслышным мне эхом повторил слова ротного. Иваныч медленно развернулся и пошел в канцелярию.

–  Представляешь! До сих пор по роте бродит этот мамонтенок!
– со смехом пожаловался он.
– Ведь обоих предупредил… Знали, что накажут.

–  И всё равно сделали по своему!
– задумчиво произнес я.
– Такова наша российская натура.

–  Чего-чего?!… - возмущенно вскинулся ротный, ещё не остывший после разбора полетов с Яковлевым.
– Какая такая натура?

Я какое-то время сомневался в целесообразности долгих рассуждений… Но всё-таки решился объяснить… Вернее, попытался.

–  Я так кумекаю… Государство так долго долбило нашего коренного жителя по голове казенной палкой, что он измордован и морально забит аж до седьмого поколения вперед… Более четырехсот лет… То есть его пра-пра-пра-пра-пра-внуки будут ощущать на себе зашуганное состояние своего предка… Это я говорю про среднестатистического россиянина, исключая самых выдающихся и самых отмороженных… И, представь, ходит по своей родной земле такой вот затравленный чиновниками мужичок и тем не менее он понимает своим умом… А ведь что-то здесь не так… В чем же корень его страданий да мучений? Надо же в этом подразобраться!… Живёт он на своей земле, вкалывает на ней же аж до седьмого пота, однако как жил он плохо, так и живёт хреново… То князья удельные оброками придавят, то царские мытари [18] налогами придушат, то всякие революционные деятели экспериментами полстраны доконают… А теперь вот капитализм с демократией ему на шею сели, продохнуть не дают.

Говорил я вроде бы толково… И от всей души.

–  Ну а причем здесь натура?
– хмыкнул Иваныч.

–  А вот понимает человек российский то, что и земля его, и притом богатейшая земля, и работает он по черному, а всё равно он света белого не видит… Потому что не дают ему жить хорошо… А он ведь и это знает, но всё терпит и терпит. Порой уже так хреново, что ни вздохнуть, ни пукнуть, а всё равно терпит и терпит… Но ведь за целую жизнь просто физически и морально невозможно всё вытерпеть, а потому ему нужно хоть как-нибудь свой внутренний пар недовольства стравить и выпустить… Чтобы ему на душе хоть чуть-чуть да и полегчало… Мол, могу же я и кулаком по столу стукнуть да и потребовать своё! Но только вот и стучит он кулаком да в пустой своей квартире, где никто его не слышит… Хоть и требует он своё законное да всё тихим шепотом и под подушкой… Ведь боимси-и-и… Как бы чего не вышло-о-о.

Последние слова были произнесены голоском потише… И голова сама по себе оглянулась по сторонам.

–  Ну, это он в одиночку… - говорит командир. А если все сообща?

Что будет дальше мы и так уже знаем по многовековой нашей истории… И названий этому несколько… Смотря с какой стороны посмотреть.

–  А тогда это будет уже бунт или восстание.

Пуданов пытается внести ясность:

–  А чем же они отличаются? Те же яйца… Только в профиль.

Тут я даже помахал указательным пальчиком.

–  Э-э не скажи… Бунт - это явление на мой взгляд стихийное. Вспыхнул огонёк в одном месте, где более всего припекло, и оттуда уже по всем сторонам пошло полыхать… Там где поддержат… а восстание - это уже организованное и подготовленное мероприятие, когда анализируется обстановка, составляется план, формируются и накапливаются силы, аккумулируются денежные средства, продовольствие и военно-технические возможности… И в самый удобный момент звучат три зеленых свистка и понеслись по кочкам в рай… А подавят их или нет - это уже дело пятое да десятое… От них самих всё зависит.

Почему-то командир роты примеряет мои слова к имеющейся в роте обстановке.

–  Отлично! Что же у нас получается?
– воскликнул Иваныч.
– И именно майор Пуданов будет персонально виноват во всех этих массовых беспорядках… потому что он сегодня приказал Максимке постричься да помыться, а он этого не сделал! За что дежурный по роте Яковлев получил еще один наряд вне очереди и из всего этого мой же командир группы развил теорию всеобщего восстания, из-за чего погибнет уйма мирного населения… Так что ли? Спасибо тебе Алик! Удружил ты командиру роты… удружил… Одно слово… За-е-бись!.

Мне вообще-то не была ясна связь между этими явлениями… А наступивший ажиотаж тем паче.

–  Чего это ты заволновался? А, Саня?
– резонно заметил я.
– Вот мы сейчас только две стопки навернули… А сколько ещё осталось?

У Александра Иваныча глазомер всегда отличался особой точностью и он безошибочно определил дальнейшую фазу всемирного развития истории человечества.

–  ещё три раза по две стопки… - выдал он точный результат своих наблюдений.
– Так в чём же дело? Объясни мне, если ты такой умный! В чем состоит наша российская натура? А-а?.