Чтение онлайн

Я попытался закрыть дверь, но Цзян вцепилась в ручку мертвой хваткой и тянула ее на себя.

– У тебя там кто-то есть? Почему ты не хочешь меня пустить?

– Анютка, - сказал я, внутренне свирепея, но все еще сдерживая желание спустить ее с лестницы.
– Иди домой, детка. Не выводи меня из себя,…

Я не успел договорить. Не успел объяснить, что такое неприкосновенность жилища и частная жизнь и что приличные люди заранее договариваются о визите, и так далее. Потому что дверь бешено рванулась, я получил удар ногой в грудь и влетел внутрь комнаты. А Цзян влетела за мной, захлопнув за собой,дверь со столь яростной силой, что чуть не вылетели стекла в окнах.

Элиза возлежала на моей кровати в бесстыдной позе римской гетеры и наблюдала за происходящим с мстительным удовольствием.

– Su crimen lo condeno [Его преступление осудило его (исп.).], - произнесла она торжественным голосом.

Элиза любила показать свою образованность. Она была студенткой в Брюссельском университете, а в Ремьендо приезжала на лето, к каким-то своим родственникам - купаться в Средиземном море, совершенствовать испанский язык, гулять по вечерам в шумной компании своих сверстников и кружить головы симпатичным местным парням - таким охламонам, как я.

На этот раз ей лучше было держать язык за зубами.

– Заткнись, - произнесла Цзян. Произнесла тихо, но у меня мурашки поползли по спине от ее сиплого, сдавленного голоса. Я никогда не слышал, чтобы она говорила так.
– Убирайся отсюда, puta [Шлюха (исп.).].

Я сидел на полу и туго соображал, что мне предпринять.

– Что?!!
– заорала Элиза.
– Кто здесь - puta?! Я - puta? Да ты сама - puta, у la hija de gran puta, y la mona barata de Chino manchado! Me cago en tu padre! Tortiller!!! [Поток испанских выражений, в которых ораторша неуважительно отзывается о Китае, о матери и отце Ань Цзян, а также о ее сексуальной ориентации.]

Она выражалась и выражалась. Пожалуй, она довела свой испанский до полного совершенства - в смысле ругательств.

Когда материшься на чужом языке, не думаешь, как это грязно звучит для того, кто на этом языке разговаривает. Это не каждый может выдержать.

Я не думаю, что Анютка хорошо соображала в этот момент. Потому что она совершила поступок, который вовсе не соответствовал созерцательному восточному мировоззрению. Она быстрым четким шагом подошла к Луизе и схватила ее за глотку.

– А-а!!!
– завопила неуемная бельгийка.
– Драться?! Сейчас я тебе покажу, tu puta madre!

Она вскочила на колени и полоснула ногтями по щеке Анютки. Она собиралась как следует отделать наглую китайскую девчонку. Но не успела это сделать.

Ань Цзян уклонилась от следующего удара. А потом поднырнула под орущую голую Лиз, размахивающую всеми конечностями, и швырнула ее через всю комнату.

Полет бельгийки был не слишком изящным. Она влетела в стену, грохнулась всем телом. Визг ее взвился до непереносимо высокой ноты и резко оборвался. Она сидела на полу, хватала ртом воздух, глаза ее были круглым и от боли и от ужаса. Она медленно двигалась на попе назад, перебирая ногами. Она пыталась отодвинуться от Цзян, которая наступала на нее с решительным выражением лица. Кажется, Цзян совсем съехала с катушек.

Я наконец-то опомнился. В последнюю секунду я совершил прыжок через всю комнату и схватил Цзян сзади. Я облапил ее, прижав ее руки к ее туловищу - так, что она вздохнуть не могла. Я все-таки был намного сильнее ее, хотя и не мог справиться с ней в открытом бою. Теперь я поймал ее хитростью. Она попыталась стукнуть пяткой по моей стопе, но я уже знал эти ее штучки, расставил ноги, встал в стойку, в которой она не могла меня достать.

– Успокойся немедленно… - прошипел я ей в ухо.
– Идиотка, что ты делаешь?

– Я убью ее!
– выкрикнула вдруг Анютка и сделала еще одну попытку вырваться.
– Она плохая! Она так называла меня! И ты предал меня! Ты - brutal! [Скотина (исп.).]

– Лиз - беззащитная девчонка. Такая же глупая, как и ты, но только гораздо слабее тебя. И сейчас ты избиваешь ее, пользуясь ее слабостью. Подумай, что бы сказал сейчас твой учитель? Он устыдился бы тебя! Я напишу ему, как ты бьешь беззащитных…

Анютка резко обмякла в моих руках. Это была серьезная угроза, и она знала, что я могу ее осуществить. Она сама дала мне адрес своего учителя. И даже сказала, что ее учитель, Хэ Юн, знает русский язык, потому что учился в Советском Союзе.

Я разжал руки, и Анютка упала на колени. А потом прижалась лицом к полу, и плечи ее затряслись. Она беззвучно заплакала.

Я опустился на пол рядом с Лиз. На лице ее не было никаких отметин, но на плече наливался багровым цветом здоровенный синяк. Коленки и локти были ободраны,

– Как ты, Лиз, милая? Тебе больно?

Лиз потянулась ко мне руками, обняла меня за шею, прижалась ко мне всем телом, словно стараясь завернуться в меня, защититься мной. Губы ее дрожали, лицо было мокрым от слез.

– За что она меня? За что?

Она сидела так, прильнув ко мне, спрятав лицо свое на моей груди, и всхлипывала. Я нежно гладил ее, жалел ее. А сам смотрел на Анютку, которая лежала на полу и безутешно плакала. Анютку мне было жалко просто безумно.

– Анютка, солнышко, иди сюда, - позвал я шепотом.

И она подняла голову. Щеку ее пересекали три красных отметины - следы от ногтей Элизы. А в глазах ее, покрасневших от слез, я прочитал страх. Страх, что я накажу ее, прогоню ее, глупую маленькую девчонку, совершившую недостойный поступок.

– Нет… - тихо сказал я и покачал головой.
– Я ничего тебе не сделаю, малыш. Иди сюда.

Она подползла ко мне на четвереньках и прижалась лицом к моим ногам. Поднималась все выше и выше, пока не села рядом со мной.

Так мы и сидели втроем, на полу, прислонившись к стене. Одной рукой я обнимал Лиз, а другой - Цзян. А они обе обнимали меня. И конечно, соприкасались между собой.

Цзян вздрогнула, когда неожиданно дотронулась до руки Элизы. А потом пальцы ее медленно поползли вдоль плеча бельгийки. Добрались до груди Элизы, потрогали ее сосок, сразу же напрягшийся, и поползли вниз. Нежно заскользили по животу и утонули в ложбинке между ногами Лиз.

Лиз сжала ноги и сделала несколько глубоких вдохов. Это было совершенно неожиданно для меня. Я никак не думал, что драка моих девчонок кончится этим.

– Цзян… Ты любишь девушек?

– Я люблю тебя.
– Глаза Анютки были закрыты, она приблизила губы к моему уху, дышала возбужденно.
– Я люблю только тебя, Мигель, ты знаешь об этом. Но ты меня не любишь, ты меня не хочешь. Ты хочешь ее. эту девочку. Я хочу знать, как это - спать с ней? Что у нее есть такого, чего нет у меня?